Джесси

И после очередного собрания спросил у Воки:

– Вока, почему они радуются?

– Потому что покаялись, и Бог простил их.

– А плачут?

– Потому же.

– А кому нужно каяться?

– Тому, кто грешник.

– А кто грешник?

– Тот, кто грешит, тот и грешник, – как-то уж больно односложно отвечал Вока.

– Ну, а мне надо каяться?

– Наверное, да.

– А ты каялся?

– Каялся.

– И что, уже не грешник?

Вока вздохнул.

– Иногда грешник.

– Но ведь ты же каялся?

– Каялся.

– Тогда почему – грешник?

– Не знаю.

 – Пожал плечами Вока.

Тем временем они подходили к Вокиному дому, и он предложил Гене зайти и обо всем поговорить с его отцом.

Они пришли первыми, и дома у Воки ещё никого не было. Старшие его братья Павел и Никита, в воскресные дни занятые в церкви, приходили лишь к вечеру. У Кати сразу после утреннего Богослужения начинались занятия воскресной школы, и Полина Алексеевна осталась в церкви дожидаться её. Но вскоре пришел Василий Семенович. Вока сказал, что у Гены есть вопросы касательно Бога и покаяния, и что он, Вока, ничего вразумительного ответить ему не смог.

– Ну, что ж, любознательность – хорошее качество, – сказал Василий Семенович и пригласил Гену в большую комнату, которая служила и залом. Он предложил ему сесть в кресло, сам сел на стул напротив и спросил, каким Гена представляет себе Бога. В глазах Гены навязчиво стоял иконный образ Иисуса, с большими темными глазами.

– Я думаю, Он такой, как на иконе, – не совсем уверенно произнес Гена.

– Хм… – Василий Семенович выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями.

 – Не хочу разрушать твое представление, но вряд ли изображение на иконе полностью соответствует образу настоящего Христа. Ведь на иконах он изображен по-разному – так, как представляли его художники. Причем, каждый в свое время и движимый духовными переживаниями, которые были присущи только ему. Ну, да ладно, спрошу по-другому: ты когда-нибудь слышал о Боге Отце, Сыне и Святом Духе?

– Ну, да. – Утвердительно кивнул Гена.

Он действительно много раз слышал, как пастор говорил эти слова.

– И как ты это представляешь?

– Никак, – признался Гена. Он и до этого мало что понимал, а если и понимал, то по-своему, а теперь вообще все перепуталось в один большой ком сплошных загадок. И в глубине души он уже сожалел, что согласился на этот разговор.

– Вижу, совсем сбил тебя с толку своими вопросами, – улыбнулся Василий Семенович. – Давай я лучше расскажу тебе сказку, хорошо?

– Хорошо.