Дети света

– Ты первая девушка, которая за последние десять лет со мной заговорила.

– Слушай, а может, ты только сейчас для этого созрел?

– «Восторги и пощечины она чередовать умела, чтобы держать в узде рабов».

– Гомер?

– Неважно.

– А я тебе нравлюсь?

– Частично, – иронично улыбнулся он. – Какая-то часть твоя – да, но другая, там, где эта кавалерийская прямота с наскоком… Ты напоминаешь мою дочь, которой нужно опустошить папин кошелек.

– На, смотри! – Она достала из сумочки изящное портмоне и открыла настежь.

Внутри лежала толстая пачка денег.

– Она еще и банки грабит, – вздохнул он, гася улыбку.

– Петенька, за эти бумажки мне приходится много работать.

– Кем же?

– Переводчиком в солидной фирме. Между прочим, отпуск у меня первый за шесть лет, – протянула она жалобно. – А рабочий день двенадцать часов, и выходных почти нет…

– Ну-ну, только без слез. Итак, считаем. Восемнадцать, плюс пять, плюс шесть – равно двадцать девять. А выглядишь ты на двадцать.

– Наверное, столько я и жила.

Остальные годы – рабский труд на акул капитализма.

– Отсюда твоя детская прямолинейность?

– А что мне остается? Не одной же мне ходить среди липких мужиков. Послушай, Петр, давай закончим процедуру знакомства, и ты меня прогуляешь? Ну, как собачку, что ли?

– Давай. Только чисто по-дружески.

– Согласна.

Девушка взяла его под руку, и они тронулись в путь. Пока Марина рассказывала о поездках с начальством по Европе, у него появилось время опомниться. И он стал приводить в порядок нервную систему, по которой спутница нанесла если не удар, то ощутимое сотрясение.

«Спрашивается, зачем оно мне это надо?» – думал он, жмурясь от солнечных пятен под ногами. – «Человек я женатый. К жене успел привыкнуть. Она тоже меня любит. Если честно, я ее даже уважаю. Хотя бы за то, что ей приходится много лет терпеть мой упрямый характер с элементами деспотизма и нетерпимости. Единственный человек, кому удалось меня приручить и даже вить веревки, – это дочь.

А тут такое! Курорт, расслабленная воля, душа, распахнутая всему новому, – и эта молодая женщина, растерявшая по заграницам наши родные российские комплексы.

Вообще-то, Марина при внешней разудалости больше похожа на «синий чулок», чем на пожирательницу мужских сердец. Иногда сквозь браваду проскальзывает неуверенность в себе, испуг, неопытность. И это хорошо», – подытожил он, потому что пришла очередь рассказывать о себе.

Внешне-то его жизнь выглядела вполне обычной: школа, институт, работа.