Великий Войд

 – Надо сказать что-нибудь смешное, чтобы полюбоваться ими ещё разок. Черт, как назло, ничего не приходит в голову…»

– А вы чем занимаетесь? – спросила Оксана.

– О, ну… у меня не такая интересная работа, – дьявол, это прозвучало как сарказм. – Я настраиваю биотехнику.

– Думающие грибы?

– Да, их тоже.

– Посмотрите потом наш старенький гриб? Он у нас такой тугодум – ужас просто. Иногда приходится по полдня результаты расчетов ждать.

– Конечно, – к таким просьбам я давно привык.

Мы продвигались по третьему правому крылу Дома Снов, осматривая высокие залы.

Раз в десять минут на связь выходил Пеничев, спрашивал обеспокоенным голосом, не нашли ли мы каких-нибудь следов мальчугана. Судя по всему, пока никто из нашего наспех сколоченного поискового отряда ничего не обнаружил.

– Темновато, – констатировал я, когда мы вошли в очередное громадное помещение.

Лучи фонарей скользнули по стенам и выхватили из мрака длинные прозрачные плавники, десяток черных глаз на широкой голове и двухметровые шипы.

Я шагнул вперед, прикрывая Оксану. И только через секунду сообразил, что чудище, напоминавшее гигантскую рыбу крылатку, вряд ли на нас нападет.

Это был абориген. Он находился в центре зала, висел над полом и шевелил плавниками. По прозрачному телу от зубастого рта к хвосту неторопливо ползли разноцветные пятна. А перед ним, задрав голову и заложив руки за пояс, стоял мальчик.

– Артем! – бросилась девушка к ребенку.

Тот обернулся и посмотрел на Оксану. Странно, но это заставило её остановиться.

– Горин, – прозвучал в наушнике голос Пеничева.

– Да, Александр Евгеньевич, – отозвался я, – мы тут как раз…

– Возвращайтесь, нашелся наш путешественник. Сам домой пришел. Сейчас Тихомиров связался со мной, говорит, малец уже полчаса по поселку шляется.

– Но мы…

– Сбор у входа, не мешкайте, – отключился.

– Как тебя зовут, мальчик? – с ободряющей улыбкой спросила Оксана.

Свет от наших фонарей слепил глаза ребенку, заставляя его щуриться и выставлять ладошку перед лицом.

– Чингачгук, – ответил он.

Я смотрел в черную бездну словно в зеркало. День за днем безграничная пустота наполняла меня, вымывая все мысли и желания словно ненужный мусор. Здесь, в беззвездном чертоге, царило королевское безмолвие. Конечно, где-то там, за прорвой парсеков, были галактики со звездами, но их свет был таким слабым, что мои глаза его не улавливали.

Великий Войд пребывал в покое, не обращая внимания на суету жизни возле своих границ.