Прыжок (сборник)

Девочка, осмелев, снова подошла ко мне, держа уже козу за рога.

Видя, что я не двигаюсь, она опять осторожно присела рядом и спросила:

– Вы кто, пан?

– Я? Я парашютист.

– А где ест ваш спадохрон?

Я посмотрел на ее веселенькое личико и совершенно серьезно ответил:

– В самолете забыл.

Она вначале удивилась, а потом приставила свой маленький грязный пальчик к своему виску и покрутила им туда-сюда.

И столько в ее взгляде было жалости и сочувствия ко мне, что я смутился и, не зная, что еще сказать, погладил ее по золотым кудряшкам.

И опять закрыл глаза.

«Что со мной?

Почему я не радуюсь чудесному, невероятному спасению?

Почему я не хохочу от счастья, как сумасшедший?

Почему не пляшу, не катаюсь по берегу от полноты жизни?

Моей замотанной жизни!

А точно ли моя она была, та жизнь?

Зачем Господь, до последнего продержав меня на переговорах, потом все-таки допустил в обреченный самолет?

А определив в самолет, который неминуемо должен был взорваться, выбрал для меня то самое кресло, которому единственному предстояло уцелеть в катастрофе.

Почему он не дал разорвать меня на куски на высоте пять тысяч метров, а отправил меня на встречу с землей в свободном падении, безо всяких, впрочем, шансов на спасение?!

И зачем Он, Создатель всего живого и Вершитель всего, что деется, простер на финише моего безумного полета это озеро?

Зачем, с какой потаенной целью Он в последний миг передумал и отвел от меня неминуемую смерть, собрав мою волю в кулак, до нечеловеческого хладнокровия?

Почему?

Для чего?

Какую миссию Он мне предназначил?»

От этих фаталистических мыслей меня вдруг отвлек мой маленький любопытный ангел – она вручную стала открывать мне глаза, не дождавшись этого решительного шага от меня.

Когда наши, уже совместные, усилия снова открыли моему взору наш прекрасный и добрый мир, моя милая проказница спросила:

– Пане спадохронье, вы козу доиць умиете? Я хце млека.

Я посмотрел на козу, общипывающую сочный польский лопух, на ее налитое вымя, на ангела с большой кружкой, и тут меня словно прострелило:

«Неужели Создатель спас меня только для того, чтобы я подоил козу и напоил молоком это чудное создание? Неужели именно для этого?»

Ведь голову даю на отсечение – никто из пассажиров того самолета не умел доить козу!

Кроме меня. Я-то в детстве доил бабушкиных коз чуть ли не каждый день.