Мужская солидарность (сборник)

Гришка остолбенел.

– Не понял, твои же погибли.

– Отец, который погиб вместе с моей матерью оказался мне не родным. Мой родной отец другой человек.

– Ты не шутишь?

– Какие там шутки.

– Это тебе тетка сообщила?

– Да.

– Представляю, как она этим тебя огорошила.

– У меня уже и адрес его есть. Я был там, но никого не застал. Короче, пока не увижу его, я никуда не поеду.

– Ты рискуешь. Своими походами ты нарисуешься только так. – Гришка разлил по рюмкам коньяк. – Как так получилось?

– Долгая история.

– Что ж, давай выпьем за это. Честно говоря, если бы я узнал, что у меня есть отец, я бы за ним на край света пошел. Уж я-то понимаю тебя как никто другой. – Они выпили, и Гришка заполнил рюмки вновь. – А теперь давай выпьем на дорожку, мою дорожку. Извини, но наши пути здесь пока расходятся. Я рисковать не хочу и не могу. Если тебя знают по описанию, то меня – лучше не бывает. У меня шансов никаких. И потом, меня в Москве ждут.

– Ты сейчас на московскую трассу? – спросил Александр.

– Конечно, как договаривались с тобой. Ни на один вокзал я не сунусь.

Они выпили, присели на дорожку.

– В Москве сиди и особо не высовывайся, – сказал Александр.

– Я не больной. Паспорт возьму и все.

– Доберешься, позвони.

– Я-то позвоню, но я буду ждать тебя. Поживем еще за бугром, а?! Кстати, если это и есть точно твой отец, бери его с собой.

– Я это и собираюсь сделать.

– Денег у нас достаточно. Как хорошо, что мы в свое время в Москве купили наши хаты. Теперь они стоят целое состояние.

Кто бы мог подумать.

– Да, это самое лучшее, что мы с тобой сделали.

Гришка встал и за ним Александр.

– Ну, прощай! – сказал Гришка. – Вернее, до встречи.

Они пожали друг другу руки и обнялись.

– Будь осторожен, – сказал Александр.

– Ты тоже, счастливчик, – улыбнулся Гришка, хлопнув Александра по плечу.

После ухода Гришки Александр допил коньяк и завалился спать. Эта ночь стала для него самой прекрасной из всех ночей, что были у него в жизни.

* * *

С раннего утра Александр помчался к заветному дому, где, к его глубочайшему разочарованию, так никого и не оказалось.

Ни в доме, ни во дворе не было ни одной живой души, что расстроило его намного больше, чем в первый раз. Об отступлении не могло быть и речи, и он опять расположился на ступеньках, намереваясь ждать до победного конца. «Кто-то должен же появиться», – вырвалось у него.

Александр прождал до позднего вечера, выкурив за это время две пачки сигарет.