Бешеный волк (сборник)

Майорова, продемонстрировав при этом безграничные возможности русского языка:

– Хочешь, я этой заднице рожу начищу?

«Это не аргумент», – хотел ответить я, но ничего не ответил, потому, что иногда это – является аргументом.

К сожалению.

Я позвонил Жоресу Майорову, когда-то бывшему моим товарищем.

Когда-то бывшему художником.

Которому я, кстати, или совсем наоборот, когда-то помогал.

С которым, мы разошлись по одной причине – кроме национализма, я не люблю в людях жадность, и неблагодарность.

Лицемерие не рождает самозабвенности ни в чем. Если есть самозабвенность – это уже зов сердца. Во всем, и в сволочизме, в том числе.

Когда-то в юности я мог сказать: «С такими людьми я ни за что не стану общаться!» – теперь, с годами, я убедился в том, что приходится общаться с самыми разными людьми.

Только восторга во мне – это не вызывает…

И очень жаль, что иногда мы настолько несовершенны, что нас задевает даже то, что о нас говорят совершенно безразличные нам люди.

Статья была нечестной, как почти всякая борьба за правду.

В ней, например, говорилось, что за деньги некоторые художники готовы писать копии.

Не знаю, как «некоторые», а я не писал копий даже во время учебы. Если получал задание, все равно, брал и переворачивал картину известного мастера справа налево. И потом, когда какое-то время у меня были собственные ученики, я учил их так же: «То, как писал мастер, вы почувствуете, но поработаете и своими мозгами».

Даже однажды высказал мысль, принявшую может не очень красивую, но очень верную форму:

– Много раз возвращаться к своей теме – это как много раз быть со своей женой. А писать копии – это заниматься маструбацией у портрета кинодивы…

Я позвонил Жоресу, чтобы задать один-единственный вопрос, но, к сожалению, перед этим мне пришлось поздороваться – интеллигентность не шило, в мешке не утаишь:

– Здравствуй, а лучше нет.

– Ты все шутишь, – ответил он, явно пересаливая в радушии.

– Зачем ты это сделал?

– А знаешь, какие у них гонорары?

– А знаешь, какой ты человек?

– Какой?

– Мелкотравчатый… – может я зря так разозлился не Жореса, ведь он наверняка завидовал мне. А по большому счету – зависть – это тоже лесть…

Потом я позвонил к журналистке Анастасии и спросил:

– Тебя можно разбудить?

– Попробуй только – убью, – ответила мне Анастасия, и я отправился к ней.