Бешеный волк (сборник)

Однажды кто-то сказал о ней:

– Палкиной нужно дать пятнадцать суток за изнасилование искусства, – а я не согласился:

– За изнасилование, этого мало, за изнасилование искусства – много…

Я не очень удивился, когда услышал от нее:

– …Библия учит нас любить людей, – это была середина фразы, остального можно было и не слушать, чтобы впасть в тоску.

Вообще, я не часто злюсь, не больше ста раз в день, но тут Галкина меня достала – как будто, кроме как о том, в чем мы не разбираемся, нам и поговорить не о чем.

Я сказал:

– Любить людей учит не Библия, а камасутра…

– В конце концов, мы предлагаем восстановить историческую правду, – попыталась продолжить, несколько озадаченная, Галкина.

– Есть вещи, куда более важные, чем правда, – сказал я, не обращая внимания на зарождающийся скандал.

– Что же это, например?

– Например, доброта…

– В конце концов, это просто скульптура, – Галкина умела быть неостановимой.

И не только ей:

– Если памятник Дзержинскому, это просто скульптура, значит мы рабы…

Когда я уходил, председатель секции отвернулся, сделав вид, что не попрощался со мной, потому, что не заметил моего ухода.

Возвращаясь домой, я подумал, что меня, наверное, скоро вновь предложат исключить из союза. Это не такая уж большая неприятность потому, что творческому человеку совсем не обязательно с кем-то объединяться.

А может выяснится, что «шестерки» несколько переоценивают любовь нынешнего президента к Дзержинскому, а, следовательно, недооценивают нормальность нашего президента.

Тогда меня снова начнут цитировать.

Вообще, творческий союз, это место интересное. И некое представление о том, что это собрание единомышленников, верно только в том смысле, что единомышленниками можно считать и скорпионов в банке. Только одно ядовитое жало каждого, заменяется множеством более тонких жал – ревностью, амбициями, неудовлетворенным самолюбием, завистью к чужим успехам, а, иногда, даже к чужим неудачам.

Здесь дело не в том, что собираются негодяи, художники ничем не хуже других людей.

Скажем, поэтов или углекопов.

И каждый по отдельности, сам по себе, человек очень милый, и в смысле общения, превосходящий среднестатистического современника. Просто вместе им собираться нельзя.