Продавец красок (сборник)

На мой взгляд, ювелиры выделяются даже среди профессионалов.

– Почему?

– Из-за силы, заложенной в крохотном камне.

– Ха!

– Не смейтесь, почитайте на досуге историю знаменитых алмазов, а потом подумайте. Возьмите алмаз «Хоуп», например – все, кто имел несчастье к нему прикоснуться, не только владельцы, вплоть до посыльного, перевозившего камень, так или иначе пострадали. А алмаз «Шах», слышали?

– Который в «Алмазном фонде»?

– Тот самый, помните историю?

– Не то чтобы…

– В Тегеране убили Грибоедова, и «во искупление» Николаю Первому в 1849 году привезли огромной ценности дары, в том числе и алмаз «Шах».

Дьявольская восточная хитрость. После этого уже более полутора веков Москва с упрямством, достойным лучшего применения, стоит на стороне Тегерана, не считаясь ни с каким здравым смыслом… Сколько богатств и произведений искусства было продано большевиками на запад, а алмаз «Шах» остался в России. Подумайте на досуге. Поищите в Интернете про алмазы. Гильдия Ювелиров всегда была одной из самых влиятельных.

– В знаменитые картины и знаменитые бриллианты я готов поверить. Но чем моя скромная персона может навредить, валик продать?

– Хотя бы и валик. Кстати, поздравляю, Продавец Красок нам известен только один за всю историю Ложи, один во всем мире – и это вы.

– Марио, послушайте… – начинаю я и не знаю, как продолжить.

– Что?

– Я – рациональный человек и не верю в разные там сказки и небылицы. Или вы меня убедите – с фактами убедите в существовании того, о чем вы говорите, или – спасибо за обед, было приятно познакомиться.

– Не кипятитесь, Влади Ильич! Не в фактах дело, не бывает голых фактов.

Марио наклоняется под стол и выуживает из портфеля картонную папку с газетными вырезками. Каждая вырезка покоится в отдельном пластиковом конверте. На папке жирным черным фломастером выведены мои ФИО: Шпильман Владимир Ильич, а на обороте обложки приклеена моя фотография в красном комбинезоне Хоум Центра.

– Те-те-тесь… – пытаюсь произнести сквозь безудержный смех.

– Что это вас так насмешило?

– Те-тесемок ботиночных не хватает.

– Чего? – недоуменно спрашивает Марио.

– «Дело Корейко Александра Ивановича». Ботиночные тесемки…

Марио недоуменно на меня смотрит.

– Вы ведь не из России, Марио? Где вы научились так хорошо говорить на чужом языке?

– Занимался, с Учителем.

– Бросьте, я лет десять занимался с учителем английским: читаю свободно, понимаю почти все по телевизору, а говорю не очень.