Манна

Озверели у японцев боги,

Было русским очень нелегко.

Теснота толкнула самураев

Вероломно на порты напасть.

Этот подлый выпад негодяев

Одобряла островная власть.

Хоть геройски русские сражались,

Победил японский карабин.

Уступили. И врагу достались

Порт-Артур и южный Сахалин,

Да еще армейские штандарты,

Да полтонны брошенных икон…

Возвращались битые солдаты,

И России меньше стал кордон.

Царь однажды получал по шляпе

Самурайской саблей, кровь была.

А когда узнал об этом папа,

Телеграмма с Гатчины пришла.

Николай царевичем был юным

И круиз в Японию привёл.

Ники поступил тогда неумно —

Рикшу тормознул, к беде шагнул.

Был приказ немедля возвращаться,

И царевич так и поступил:

Начинали дома волноваться,

Океаном быстренько уплыл.

Скоро рана зажила, засохла,

Вновь вино, визиты по друзьям.

Через месяц выглядел неплохо

И на голове остался шрам.

Хоть удар японца был коварен,

Самурая Николай простил

И остался даже благодарен —

Головные боли позабыл.

А теперь он царь и вновь по шапке

Больно бьёт японец наотмашь.

Говорил же перед смертью папка:

«Пусть Мишель на трон садится наш.

Хоть порядочный и человечный,

По-английски шпаришь, не осёл,

Слабовольный ты, сынок, беспечный,

Не потянешь, видимо, престол».

Да и против мать была всё время,

Так и умерла, не присягнув.

«Для чего взвалил я это бремя?

Неужели это всё от чувств

К той, кого народ зовет царицей,

К той, кого по-прежнему люблю?

Спит моя Алиса, что ей снится?

За неё я Господа молю!» —

Очень часто в парке на прогулке

Царь себя вопросами томил,

Спрятав при ходьбе в карманы руки,

И с трудом ответы находил…

А война вторая здесь, под боком,

Для царя была ещё страшней,

Заставляла размышлять о многом —

Как спасти престол от бунтарей?

Как прожить с террором и разбоем?

Как из почвы выдернуть сорняк?

Он хотел жить в мире и покое,

Но не получалось всё никак.

Выборных продвинул из народа,

Собирал Госдуму, разгонял.

Он не мог понять беды природу,

Пока в руки «Капитал» не взял.

«Бунт – дитя, а царский строй – утроба».

Царь немецкий труд в руках листал,

Он держал неслыханную бомбу,

Только обезвредить как не знал:

«Эта жуть замедленного действа!

Кто ее в работу приведёт? —

Он боялся за своё семейство

И за свой доверчивый народ.