Срединная территория

Мне стало ясно, что я должен пойти к Карине. Бабушка встретила меня весьма рассеянно. О Елене, конечно же, она ничего не знала, где ее искать – понятия не имела.

– Я ее муж, – сказал я и протянул бабушке Карине трусики ее внучки.

– Вот и найди ее, – был ответ.

– Как я это сделаю, как, если вы мне не поможете? Пойти к Искандеру?

– Это был бы неправильный поступок, – сказала Карина.

– Что же мне делать? Где мне искать Елену?

Вместо ответа она указала мне пальцем наверх.

– Ничего не понимаю, – сказал я.

– Я приготовлю тебе… напиток. Можно назвать его снадобьем. Он тебе не повредит. Может быть, даже поможет. Подожди немного.

– Я забегу к себе домой на минутку, – сказал я.

– Хорошо. Жду тебя через 10 минут.

Я плотно притворил за собой дверь и вместо того, чтобы спуститься к себе на 17 этаж, поднялся наверх, на 19, и позвонил в квартиру, расположенную ровнехонько над квартирой Карины.

В ответ – ни звука.

Я позвонил еще – продолжительно до неприличия.

Молчание.

Наконец, коротко звякнул в третий раз.

Ни гу-гу.

Потом спустился к Карине. На столе в чашке с орнаментом, угловатые египетские линии которого чем-то напоминали план моей (и, следовательно, бабушки Карины) квартиры, стыло горячее и даже на вид маслянистое пойло. То есть снадобье. Я поднял глаза на Карину.

– Выпей. Это подкрепит твои силы.

Я сделал глоток. Что-то безвкусное, напоминающее безобидное лекарство. Мой организм дал мне понять, что от этого я не умру.

– Напрасно ты ходил в ту квартиру, – сказала Карина.

– Интересно, есть ли жизнь на Марсе? – сказал я, прикидываясь то ли бедным Ёриком, то ли Гамлетом.

– Не знаю, – сказала Карина, и я понял, что она не уловила тайный смысл моего вопроса.

– И вы не знаете, что означает «ментула»?

– Нет, не знаю. Я знаю, что сейчас ты уснешь. И это тебе поможет. А со своими тайнами разбирайся сам. И тут тебе никто не поможет.

Я даже не успел ответить: мгновенно провалился в сон.

Глава 6. Лазурный горизонт

Я спал и прекрасно осознавал это, но в то же время мозг мой ни на минуту не прекращал аналитическую работу, ибо сон мой был такого рода, что требовал предельной концентрации. Я отдыхал – и трудился. Спишь – и словно бодрствуешь одновременно. Это был сон в том смысле, что происходившее в нем не могло произойти в реальности, хотя все совершалось по законам и правилам реальности и было несомненно связано с реальностью.