Халатов и Лилька

 – Мужчина небрежно щелкнул по сложенной газете, как раз по тому месту, где чернела фотография, и поднял на собеседника сероватые глаза. Сощурился:

– И для кого же восходит солнце?

– А что вы там натворили?

Мужчины рассмеялись, взглядами оценивая друг друга, и коренастый протянул руку писателю:

– Вольдемар.

– Халатов, Владимир Халатов. Мы с вами тезки, кажется.

– Не совсем, не совсем… Так вы хотите знать, что я натворил? – Представившийся Вольдемаром перевел глаза на золоченый крест собора.

Халатов без смущения встретил твердый взгляд зеленоватых глаз.

– Готов поверить. А зачем вы убили?

– Вы полагаете, что это естественная реакция на убийство? Вы даже не удивлены? Вам просто любопытно? Вы меня оскорбляете, писатель. Вы, наверно, беллетрист, изготовитель детективов.

– Нет, нет, я удивлен. Я… Просто мне не хочется думать, что вы… Мотив преступления связан с деньгами, с любовью – с чем? Что заставило вас отнять жизнь у другого? Не хочу показаться грубым и назойливым, но мне не хочется плохо думать о вас.

– Мотив преступления, как вы изволили выразиться, связан со смыслом жизни и с моим импульсивным характером. Да, собственно, какая разница? «Не убий» – слыхали что-нибудь про это? А я убил.

– И все же мотив важен. Мотив – это человек.

– Убийство – это тоже человек. Ладно, мне пора.

– Зачем вы мне все это рассказали? Хотите, чтобы я на вас донес?

Коренастый незнакомец криво улыбнулся, и писатель проговорил прежде, чем понял, что он сказал:

– Вы хотите убить себя?

Вольдемар встал и, не спеша и не оборачиваясь, направился в сторону Троицкого предместья. Халатов схватил небрежно брошенную газету и убедился: «Вчера около семи вечера («За сутки до нашей трогательной встречи!», – мелькнуло в голове у писателя) возле кафе «Марианна», расположенном в уютном уголке Троицкого предместья, неизвестным двумя выстрелами в упор был убит гражданин Греции.

Закат потух, город стал погружаться во тьму, и веселые огни трепетно возгорелись, словно тысячи лампад. Халатов поднялся и тоже зачем-то направился к Троицкому предместью.