Певец во стане русских воинов: Стихотворения. Баллады. Поэмы

О милый гость, святое Прежде,

Зачем в мою теснишься грудь?

Могу ль сказать: живи надежде?

Скажу ль тому, что было: будь?

Могу ль узреть во блеске новом

Мечты увядшей красоту?

Могу ль опять одеть покровом

Знакомой жизни наготу?

Зачем душа в тот край стремится,

Где были дни, каких уж нет?

Пустынный край не населится;

Не у?зрит он минувших лет;

Там есть один жилец безгласный,

Свидетель милой старины;

Там вместе с ним все дни прекрасны

В единый гроб положены.

    Июль – ноябрь 1818

Мечта

Ах! если б мой милый был роза-цветок,

Его унесла бы я в свой уголок;

И там украшал бы мое он окно;

И с ним я душой бы жила заодно.

К нему бы в окно ветерок прилетал,

И свежий мне запах на грудь навевал;

И я б унывала, им сладко дыша,

И с милым бы, тая, сливалась душа.

Его бы и ранней и поздней порой

Я, нежа, поила струей ключевой;

Ко мне прилипая, живые листы

Шептали б: «Я милый, а милая ты».

Не села бы пчелка на милый мой цвет;

Сказала б я: «Меду для пчелки здесь нет;

Для пчелки-летуньи есть шелковый луг;

Моим без раздела останься, мой друг».

Сильфиды бы легкой слетелись толпой

К нему любоваться его красотой;

И мне бы шепнули, целуя листы:

«Мы любим, что мило, мы любим, как ты».

Тогда б встрепенулся мой милый цветок,

С цветка сорвался бы румяный листок,

К моей бы щеке распаленной пристал,

И пурпурным жаром на ней заиграл.

Родная б спросила: «Что, друг мой, с тобой?

Ты вся разгорелась, как день молодой». —

«Родная, родная, – сказала бы я, —

Мне в душу свой запах льет роза моя».

    1818

<В. А. Перовскому>

Товарищ! Вот тебе рука!

Ты другу вовремя сказался;

К любви душа была близка:

Уже в ней пламень загорался,

Животворитель бытия,

И жизнь отцветшая моя

Надеждой снова зацветала!

Опять о счастье мне шептала

Мечта, знакомец старины…

Доро?гой странник утомленный,

Узрев с холма неотдаленный

Предел родимой стороны,

Трепещет, сердцем оживает,

И жадным взором различает

За горизонтом отчий кров,

И слышит снова шум дубов,

Которые давно шумели

Над ним, игравшим в колыбели,

В виду родительских гробов.