Дом

Наконец, пожилой – а вернее, приглядевшись, его с полным основанием можно было назвать стариком – будто пришел в, себя, медленно, как сомнамбула, подошел ко мне с вытянутой рукой и с таким видом, словно желал прикоснуться ко мне, чтобы убедиться, что я ему не приснился. По крайней мере, выражение лица у него было именно такое: ему не верилось, что я стою рядом, на одной с ним платформе. Стоит ли говорить, как я был удивлен и озадачен подобным поведением взрослого человека.

– Вы?.. – заговорил он не совсем понятно.

– Да, – сказал я, пожав плечами. – Я вышел. Не понимаю, что тут… – Вам здесь кто-то нужен? – прервал меня телеграфист диким вопросом.

– Кто-то нужен?.. – я все больше впадал в недоумение.

– Что значит – кто-то нужен?..

– Видите ли, – неожиданно совершенно другим тоном заговорил начальник, – у нас тут, на нашей станции, никто не вы ходит.

– Не понимаю, – сказал я и замолчал в ожидании каких-нибудь объяснений.

– Дело в том, – заговорил снова тощий телеграфист, – дело в том, что здесь незачем выходить.

– Что вы этим хотите сказать? – вынужден был я снова задать вопрос, так как он замолчал.

– Видите ли, – сказал начальник с видом человека, которому приходится объяснять очевидные вещи и потому ему трудно и неинтересно. – Это станция. Просто станция.

– Да, – сказал я. Просто станция. И что?

– Больше ничего, – сказал начальник. – Понимаете, здесь больше ничего нет, кроме этой станции.

– Что? – спросил я. – Не понял, простите.

– Это просто станция, – стал пояснять, как слабоумному, тощий телеграфист (ТТ – как я тут же назвал его про себя).

– Станция. Маленькая станция посреди огромной степи.

– Степи? – мне показалось, что ослышался. – Как степи?.. Мне сказали, что здесь Городок. Мне в поезде сказали.

– Да. Это верно, – проговорил начальник. – Но Городок – это просто название. Никакого Городка на самом деле нет.

– Как? Что значит нет? – постепенно я переставал верить в реальность происходящего; или все это походило на дурную шутку, дикий розыгрыш не совсем здоровых людей.

– Это так. По ночам вся степь в каких-то непонятных огнях. То есть не вся, а какой-то определенный участок степи, как раз за нашей станцией. Мы не знаем, что это. Мы туда не ходим ночью. Из-за этих огней все и думают, что здесь Городок. Но на самом деле никакого Городка.