Поздний гость: Стихотворения и поэмы

И прочь летят, как ветер встречный,

Как вышина и глубина, —

И женский крик, и мрак заречный,

И все земные имена. – —

Мне все равно, что завтра будет

При лгущем освещеньи дня,

И кто полюбит (иль забудет)

Мое паденье и меня.

1940

* * *

Прощальной нежностью не скоро

Согрею слабую ладонь, —

Цветы жестокие раздора

Губами легкими не тронь.

Они не сыростью веселой,

Не ранней свежестью полны, —

В стекле туманном стебель голый

Без запаха и без весны.

К утру они дышать устанут,

Свернутся в безобразный жгут

И потускнеют и увянут

И белым снегом опадут.

Случайный ветер их развеет,

И даже мертвая рука

Не оживит и не согреет

Души заклятого цветка.

* * *

Крикливых дачниц голоса

В сосновой чаще отшумели,

Лежу и слушаю. Оса

Кружится надо мной без цели.

В лицо струится синева,

Весенний дым в ресницах тает,

Сквозь тело легкое трава

Почти неслышно прорастает.

Все трепеты и все влеченья

Уже проходят сквозь меня,

И жар небесного огня,

И лед подземного теченья.

Деревья густо оплели

Меня пушистыми корнями, —

Так длится день, и дни за днями,

Так длится музыка земли.

И в мире этом, в этом сне,

И непробудном и глубоком,

Где стала мысль зеленым соком,

Живая вечность снится мне.

1939

* * *

Моих разомкнутых ресниц

Далекий полдень не тревожит

И разбудить меня не может

Гортанный говор горных птиц.

Меж пальцев скупо прорастает

Пучками жесткими трава,

Лавина снежная едва

Меня касается и тает.

Ни образов, ни сновидений

Моей пустыне не дано,

Все чуждо мне, и все равно

Не возбуждает сожалений.

Когда ко мне слетаешь ты

С раскаяньем и со слезами,

Гляжу незрячими глазами

Я на забытые черты.

Моей Тамары легкокрылой,

Моей княжны, не узнаю, —

Лишь смутно слышу голос милый

И клятву робкую твою.

Я скован каменной громадой,

Я сплю, – и горные ручьи

Забвеньем дышат и прохладой

В уста безмолвные мои.

1940

* * *

Покрыта лужица ледком,

Но каплет с крыши понемногу – —

Готовясь в дальнюю дорогу

Душа не плачет ни о ком.

Земли былые искушенья

Как утренний ледок дробя,

Я весь во власти отрешенья

И от земли, и от себя.

Гляжу как бы прозревшим оком

На скудный городской рассвет

И знаю: в холоде высоком

Ни мести, ни прощенья нет.