Тремориада (сборник)

Суетятся вокруг бабушки: типа, как дела, да где болит? А одному белому брату она, вроде как, и не интересна вовсе. Таращится он на мусор, который та выносила и при падении, рефлекторно размахивая руками, совершенно случайно отшвырнула в сторону.

– П-п-пр! – попытался сдержать смех Па-ма. – Реффлекторно, – выговорил он и заржал по-настоящему.

Секунды две Иннокентий смотрел на него серьёзно, после чего тоже захохотал, согнувшись и чуть ли не стукнувшись лбом об стол. К ним присоединилась Лиза, смех её был неестественно тонок по сравнению с голосом.

– Ну, так что там, в мусоре-то было, который старушка… реф-ф-ф-ле-е-е…

И старая картина повторялась. Мои друзья вновь начинали смеяться до слёз и я, естественно, вместе с ними.

Всё-таки нам удалось кое-как совладать с хохотунчиком, и тогда я продолжил:

– Короче, увидел один из врачей, что из пакета, который… упал вместе с бабкой, вперемешку с мусором вывалилась кость. И, поскольку он оказался врачом ушлым, определил сразу – малая берцовая, человечья. Короче, для начала бабку отвезли в больницу, а в это время менты у неё дома на лоджии нашли расчленённого супруга. Когда спросили старуху: чего это она из божьего одуванчика душегубом сделалась? Та ответила просто: гулял! Кобелина…

– Сколько ж им лет было? – спросила Лиза.

– Бабке, вроде, семьдесят три, а дед чуть постарше, – ответил я.

– Вот так мужчина! – пробормотала Лиза. – Резвый, видать, старичок был.

– Чё, старичка захотелось? – усмехнулся Па-ма.

– Ну-у… – кокетливо пожала плечами Лиза. – Разве что, шустрого такого.

– Шустрого такого тебе по запчастям собирать придется, как лего-конструктор, – посмеивался Па-ма. – Слышала? Бабка его разобрала.

– Да-а, я ж не договорил, – продолжил я. – Значит, хранился он у неё на балконе – благо зима. Человеком старая оказалась предприимчивым, то есть сразу нашла новое применение мужу: котлеты там всякие, жаркое… Не забывала и пуделя любимого подкармливать. А соседям говорила – к брату в Тамбов супруг уехал… да вы кушайте пирожки, кушайте!

– Слушай, жуть-то какая! – Иннокентий даже плечами передёрнул.

– Да-а-а уж, – согласился я. – Жуть.