Тремориада (сборник)

Вернувшись на своё место, он отправил сигарету в пепельницу, а папиросу передал Лизе. Она, потупив глазки, протянула ручонку и… О, женщины, вам имя – вероломство. Такой затяжки я ещё не видывал. Если бы она так воздухом дышала, в квартире давно закончился бы кислород, а окна вовнутрь прогнулись. Разум отказывался верить в то, что происходило на моих глазах. Уголёк рос, превращаясь в уголь, пожирающий потрескивающую папиросу. Я уже начал подумывать о том, что нам ничего не достанется, когда «деточка» то ли, наконец, насытившись, то ли смилостившись, дозволила и мне немного поучаствовать в процессе, начатом Па-мой.

– Сразу видно – человек некурящий, – сказал, поражённый Лизиными возможностями, Иннокентий. А я, вытянув руку через стол, выхватил из хищных пальчиков папироску и что есть силы затянулся сам. Но их у меня оказалось куда меньше, чем у «деточки».

– Курить надо бросать! – сказал мне Иннокентий, глянув на «L&M», лежащий на столе, когда я слегка подкашлянул.

В следующий раз мне вернулся лишь жалкий уголёк на гильзе, а Иннокентию и вовсе – привкус жжёной бумаги.

– И чё? – чему-то радуясь, задал вопрос Иннокентий, слегка раскачиваясь на табуретке взад-вперёд и глядя прямо перед собой – в стену.

– Чё? – встрепенулся Па-ма.

Даже я не понял Иннокентия, поэтому меня вдвойне поразило то, что разъяснения дала Лиза.

– Он спрашивает: чё рыбка?

– Ах, рыбка… – Па-ма хлопнул себя по ноге.

– Зови её сюда, познакомимся, – сказал я, переполняемый положительными эмоциями.

– С рыбкой? – хохотнул Па-ма.

– Всех остальных я уже знаю! – обвёл я счастливыми глазами присутствующих.

– Действительно! – поддержал меня Иннокентий. – На крайняк, как старуха из сказки, при своём останемся. Зови.

– Рыбка-а-а… – простонал Па-ма.

– Так сиделку зовут, чтоб «утку» сменила, – сказал Иннокентий.

– Сиделка, рыбка, исполни желание, смени утку, индюшку.

– То стонет, то хохочет, – озабоченно проговорил Иннокентий. – Неси рыбку, будем просить её, чтоб вернула то, что мы заложили.

– Чего заложили? – не понял Па-ма.

– Ты сейчас не поймёшь, но поверь, о тебе беспокоюсь! – был ему ответ.

– Ну, раз обо мне… – с этими словами Па-ма встал и удалился в комнату.

Вскорости вернулся и водрузил в середину стола трёхлитровую банку, наполненную водой.