Тремориада (сборник)

И он был прекрасен! В нём скрывалась та неуловимая красота северной глубинки, которую никогда не понять человеку, прожившему всю свою жизнь на юге и бывавшему за пределами Полярного круга разве что с телепередачей «Вокруг света». Но от нашего взора эта скромная красота ускользнуть не могла. Дом был прекрасен, как прекрасна карликовая берёзка в полярную ночь или как ягель, покрывающий ковром неопределённого цвета древнюю тундру. Мы радовались, увидев дом, как могут радоваться дети: искренне – всей душой. А он! Из серого кирпича, с обшарпанными стенами, гордо стоял, подпирая такой же серый, как и он сам, небосвод всеми своими пятью этажами.

Нас дом встретил как старых добрых друзей после долгой разлуки, салютуя хлопками всех подъездных дверей, задуваемых сквозняками. Мы заскочили в третью – всё позади: холод, снег в лицо. Впереди: пиво, рыба и сплошное наслаждение.

«Дз-з-з-инь!»

Ох, до чего же противный звонок у Па-мы. Лучше уж барабанить в дверь, чем слышать этот мерзкий «дз-з-з-инь», проникающий в мозг и, должно быть, постепенно разрушающий мозжечок.

– Ты не знаешь, как у Па-мы обстоят дела с мозжечком? – спросил я Иннокентия.

Тот удивлённо посмотрел на меня, затем, покосившись на битком набитый пакет, который он прижимал к груди, сказал:

– А на что приобретено, по-твоему, всё это? Я только что заложил его в магазине.

– Как же он теперь, без мозжечка-то?

– Ф-ф, – фыркнул Иннокентий, закатив глаза и продолжая удивляться моей наивности. – А как полгорода вообще без мозгу живут?

– Полгорода… – проговорил я.

 – Слушай! Теперь, когда будем выкупать мозжечок обратно, главное его ни с чьим другим не перепутать, а то прикинь, достанется от Коли-партизана.

– Не-е, не перепутаешь! У Коли там сухарик ржаной.

Дверь нам открывать не спешили.

– С тётенькой, чтоли, чудит? – проговорил Иннокентий.

– Ага, показывает, как он пальцами на ногах фиги крутить умеет.

Так как руки мои были заняты ценнейшим грузом, я не решился рисковать и звонить, держа его одной рукой.

В нетерпении слегка стукнул ногой в дверь и проголосил:

– Эй, на барже! – после чего послышались приближающиеся шаги. Наконец, дверь распахнулась, и перед нами возник Па-ма в расстёгнутой рубахе. Он сходу накинулся на Иннокентия:

– Тебя только за смертью посылать! Ты чё! На пивзавод ездил? Или вы вдвоём, наслаждаясь погодой, решили малость погулять?

Мы переглянулись.

– Погода… – проговорил я.

– Мозжечок! – кивнул мне головой Иннокентий.