Там, где меняют законы

Спустя двадцать минут темно-зеленый «Мерс» остановился у автобусной остановки на улице Воронина. Улица, на беду Черяги, оказалась длинной и застроенной сплошь девятиэтажками, и Черяга даже пожалел, что, не желая привлекать к себе внимание, не спросил адреса бывшего генерального.

На остановке двое мальцов в драных штанах пили из горлышка кока-колу, да толкся пожилой пенсионер с сеткой.

– Эй, ребята, – Черяга высунул голову из «Мерса», – а где здесь Чаганин живет?

Молодое поколение ничего про Чаганина не знало, а пенсионер тут же откликнулся:

– А прямо и в подворотню, сынок, сразу за магазином «Молоко».

Черяга галантно предложил подвезти пенсионера, и тот опасливо взгромоздился в его автомобиль. В сетке жалобно звякнула бутылка кефира.

– Как жизнь, дел? – полюбопытстовал Черяга, – пенсию не задерживают?

– Да так, – сказал пенсионер, – которая российская, ту задерживают, а надбавку заводскую платят.

– А велика ли надбавка?

– Пятьсот рублей.

– А вы с завода?

– Да тут все с завода, милый.

– А что, Петр Евграфыч хороший директор был? – полюбопытствовал Черяга.

– О! Это не директор был, а золото! По всем цехам пройдет, у кого что и как расспросит! Вот, помню, в семьдесят четвертом году…

И старик пустился в рассказ о том, как в семьдесят четвертом году директор лично вручил его цеху переходящее красное знамя и как при этом билось сердце рабочих, исполненных чувства своего высокого предназначения.

– А новый – Извольский? – спросил Черяга, – вы его еще застали?

– А что новый! – с визгливой обидой сказал старик, – молодой еще.

Черяга помолчал.

– А добавку к пенсии кто начал платить – Петр Евграфыч или Извольский? – спросил он.

– Да что добавка! На миллион украл, а на грош делится, – с обидой ответил старик.

Бывший директор Ахтарского металлургического комбината Петр Евграфович Чаганин жил на четвертом этаже обыкновенной заводской девятиэтажки, в подъезде с выкрученной лампочкой и за дверью, обитой видавшим виды дерматином.

Черяга долго и безуспешно давил на кнопку звонка. Если бы не телевизор, который громко орал за дверью, он бы решил, что в квартире никого нет. Наконец Денис, отчаявшись, забарабанил в дверь. Телевизор щелкнул и умолк, за дверью послышалось шарканье шлепанцев, и женский голос спросил:

– Вам кого?

Денис поднес к дверному глазку раскрытое удостоверение.