Там, где меняют законы

БМВ Григоряна стоял под самым окном офиса, и Григорян увидел, как к его машине подкатила белая с синим «шестерка». На «Шестерке» были чернореченские номера и надпись: «ГАИ», хотя ГАИ уже не было, а труженики свистка именовались новым труднопроизносимым сокращением из пяти букв. Из машины вышел невысокий коренастый парень в джинсах и вельветовой куртке.

Прошло минуты две, и в дверь кабинета Григоряна постучали.

– Кто там? – сказал директор.

Дверь отворилась, и на пороге показался все тот же коренастый гаишник.

Мент улыбался, и от этой улыбки душа Григоряна ушла в пятки.

– А ведь я тебя засек, – сказал гаишник.

– Что?

– Это ты ехал на «БМВ» в Чернореченск. Туда и обратно.

– А что, в Чернореченск больше ездить нельзя? – спросил, холодея душой, Григорян.

Мент все так же ритмично двигал челюстью. Это был молодой еще гаишник, веснушчатый и вихрастый, с мордочкой, вострой, как у лисы.

– Ищут ведь тебя, – сказал гаишник, – ищут тачку, из которой облаяли пикет.

– Слушай, – сказал Григорян, – при чем тут я, а? Ну хорошо. Ну ехал я в Чернореченск. Ну обругал пикетчиков. Не приезжал я вечером, вот те крест, не приезжал! Да их до меня двадцать человек, наверно, обматерили.

– Но только у одного из этих двадцати был «БМВ», и только один сказал, что он еще вернется.

– Да злой я был! Ну что я? Я же не бандит.

Мент равнодушно жевал.

– А это ты в отделении будешь доказывать, бандит ты или не бандит.

Мент поискал глазами вокруг, и его рука оплела горлышко коньячной бутылки, сидевшей в ящике.

– Хороший коньячок, а? – сказал мент, – можно?

– Лучше не этот, – заторопился Ашот, – вон, я сейчас принесу…

– Смотри-ка – у тебя и коньяк поддельный, а? Акцизные марки на коленке рисовал?

Ашот в ужасе закрыл глаза. Господи, ну зачем, зачем он выматерил этих шахтеров! Он не знал, смогут ли ему припаять убийство двух пикетчиков, – но что он, лицо кавказской национальности, послужит если не козлом отпущения, то дойной коровой для въедливых следователей – это было наверняка.

– Сколько? – спросил Ашот.

– Десять штук.

– Ты с ума сошел. У меня таких бабок нет.

– Ты мне не тыкай, черножопый, – с усмешкой сказал мент, – тебе что, десять кусков жалко? С тебя следователь пятьдесят сдерет, ты еще рад будешь отделаться.