Каждый за себя

Ему ничего невозможно объяснить, потому что он тебя не слышит и слов твоих не воспринимает. Вернее, не так. Слова он воспринимает, но, во-первых, выборочно, то есть не все подряд, а каждое третье, и во-вторых, понимает их довольно-таки своеобразно. Поэтому слова должны быть очень простыми, хорошо знакомыми и понятными. И кроме того, их должно быть много, чтобы воспринятая треть оказалась достаточно информативной. Отсюда вытекал второй закон общения с пьяными: говорить нужно много, но медленно, по двадцать раз повторяя одно и то же, фразы должны быть короткими, желательно без прилагательных, то есть, по возможности, одни только существительные, местоимения и глаголы.

– Посидите, – я буквально толкнула Гомера на скамейку, стоящую перед подъездом.

Потом села рядом, крепко вцепившись свободной рукой в рукав его кашемирового пальто, дабы пресечь несанкционированные попытки проникновения в подъезд.

Теперь нужно сделать паузу, чтобы он осознал, что сидит, а не идет, и что рядом с ним сижу я. На паузу ушло около минуты.

– О… Ника…

– Правильно, – одобрительно кивнула я.

– О… Гошка…

– Тоже правильно.

– А Патрик где?

– Дома.

– А мы?

– А мы на улице. На улице мы сидим. Здесь свежий воздух. Дышать полезно. Собака гуляет. Мы ждем. Она гуляет – мы ждем. Дышим воздухом. Это полезно для здоровья.

– Хорошо, – Гомер удовлетворенно хрюкнул. – Гошка, я с тобой гуляю. Гошка, иди сюда.

Аргон немедленно подошел и мордой ткнулся хозяину в колени.

– А Славик где?

– Славик уехал, – терпеливо объяснила я. – Он спит. Уже поздно.

– А я?

– А вы гуляете.

– Почему? А спать?

– Сначала гулять. Потом спать. Все по очереди. Сначала одно, потом другое. Сначала гуляем, потом спим.

– Мы с вами вместе гуляем? – уточнил Гомер.

– Вместе.

– А спим?

Даже в пьяном виде он ухитрялся сохранить пытливый ум. Забавно.

– Спим отдельно.

– Хорошо, – снова хрюкнул он.

Да уж неплохо. Мне не хватало еще только спать вместе с ним.

Я вытащила из кармана мобильник и позвонила Мадам.

– Наталья Сергеевна, все в порядке, Павел Николаевич приехал.

– Где вы?

– На лавочке у подъезда.

– В каком он состоянии?

– Ну как вам сказать… В плохом. Николаю Григорьевичу лучше этого не видеть.

– Он смотрит телевизор.