Черное. Белое

– Значит, ты учишься вместе с Викой?

Марк кивнул, и черные шелковистые волосы упали на лоб – я залюбовалась. В его глазах я смутно различала непонятную для меня тревогу.

Кристина задала еще один вопрос:

– Откуда ты приехал и чем тебя привлек наш город?

Марк тихо, почти шепотом, ответил, сообщив то, что мне уже было известно.

До этого не обращавший на нас внимания Артур вдруг испуганно обернулся:

– Мама!

Подруга подошла к нему и присела рядом. Малыш в страхе спрятался за ее спину.

– Мама! – Теперь он смотрел в сторону Марка и жался к Кристине.

В зрачках Марка вспыхнул уже знакомый, пугающий меня огонь. Злость и ненависть, обращенные против невинного малыша. Совсем как… как к той девочке, которая сказала, что Марк плохой. Он вел себя совершенно расслабленно, и лишь по его взгляду можно было догадаться, что он чувствует на самом деле.

Казалось, Кристина в глазах Марка не видела ничего.

– Ты боишься его? Все в порядке, он хороший, – успокаивала она малыша.

Я стояла, как вкопанная, пытаясь понять, что происходит. Сознание было затуманено.

Ребенок продолжал хныкать. Кристина подняла его на руки и, решив показать, что Марк опасности не представляет, поднесла его ближе к нему. Тот стоял, не шелохнувшись. Артур заплакал сильнее и начал бить маленькими кулачками по груди. Он хотел вырваться!

– Все хорошо, – успокаивала она, но малыш кричал и плакал, будто в истерике от неудержимого страха.

От его дикого крика я очнулась и подошла ближе.

Артур весь дрожал и никак не унимался. Когда я подошла совсем близко, крик немного стих, но когда чуть-чуть подвинулась в сторону, вопли начались заново. Я поняла: он успокаивается, когда я спиной закрываю Марка. В маленьких детских глазах было столько испуга, что я удивилась – чем он мотивирован? А в любимых глазах столько злости…

– Он слишком маленький, – шепотом произнес Марк, чтобы слышала только я. – Мне лучше уйти. Не переживай, я подожду тебя.

Когда Марк выходил, Артур завопил еще сильнее.

Я не видела связи, и панически не хотела, чтобы Марк пропадал из моего вида.

Вскоре крики прекратилась. По щекам малыша стекали последние слезы.

Я была просто ошеломлена. Горящие черной ненавистью глаза Марка напомнили мне о прошлых событиях: такие же глаза я видела в тот вечер, когда он спас меня, и в тот день, когда к нам подошла маленькая девочка.

Артур все еще дрожал от страха и хныкал, но эта дрожь постепенно стихала.