Дети пустоты

 – Три здоровых мужика у нас, не унесете, что ли? На кой вы тогда вообще нужны? Только продукты переводите…

– Ну ты и пила! – влезаю я в разговор. – Ножовка просто. Лобзик женского рода.

– Ага, у нас вся родня такая! – смеется Шуня и вдруг запевает песенку из какого-то мультика:

Я с детства все пилила, что могла.

Призванье, видно, у меня такое.

Пилою моя мамочка была,

И бабушка моя была пило-о-ою!

Она начинает кривляться, пританцовывая, забирается на стол и, отстукивая каблучками, выдает припев:

Это дело я люблю!

Это дело я люблю!

Все на свете я пилю-ю-ю!

Я усмехаюсь, подтаскиваю сумки к двери.

Он сидит в кресле, курит, смотрит на танцующую Шуню – и улыбается!

***

Тёха не больно-то и здоровый. Так, обычный пацан, жилистый и ростом чуть выше меня. Сапог и в плечах шире, и толще. Но у Тёхи руки как у взрослого мужика. И еще Тёха никогда не бздит и всегда знает, что делать. Поэтому его уважаем не только мы, но и все на Курке, даже Менеджер и щипачи-карманники, которые промышляют в подземном переходе.

Про себя Тёха рассказывать не любит. Чуть что, сразу: «Хватит базарить!», и шабаш. Но я так понимаю, что родители у него погибли где-то на Кавказе, а сам он лет пять скитался по приютам и детским домам, пока однажды не решил, что пора жить самостоятельно.

Вот про это, про самостоятельность, Тёха говорит охотно. Правда, он вообще не особо-то говорун, но тут его как прорывает:

– Каждый сам должен.

Нормально – это у Тёхи главная похвала. Лучше, чем нормально, у него не бывает. И еще: мы никогда не видели, чтобы он улыбался. Бройлер однажды сказал нам с Губастым, что у Тёхи, видимо, психологическая травма и какая-то фобия – он боится проявлять положительные эмоции.

И вот теперь сидит наш бригадир, щурится сквозь сигаретный дым на эту оторву в юбке, и губы его растягивает неумелая, кукольная какая-то улыбка…

***

С билетами все проходит как по маслу.

– Ну нету такого поезда – «Москва – Таежный»! – оправдывается Губастый. – Я по карте посмотрел, можно потом от Казани до Новосиба взять, а там уже рукой подать, доедем.

– Мудозвоны, – сердито рявкает Тёха.