Дети пустоты

Заскорузлая краска на стенах вся в грязных натеках, на полу – затоптанные темные пятна. Что это – пролитый чьим-то ребятенком сок или вчера в глухом предночье разыгралась тут одна из бесчисленных трагедий, от которой сегодня только и осталось что безутешные родственники где-нибудь на станции «347-й километр» да это вот кровавое пятно под ногами?

Никто не ответит. Прикрыв глаза, трясутся молчаливые пассажиры, тянет из тамбура горьким дымом дешевого табака. Хрипит сетчатый динамик, объявляя станции. Во всю железнодорожную прыть летит вперед электричка.

И мы летим вместе с ней…

Глава первая

Куда ты уедешь?

В старину была такая песня – «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля». Я ее не слышал, а слова в газете прочитал. Наверное, тогда и правда в Москве красиво было. А теперь утром стены Кремля фиолетовые какие-то, потому что машин на набережной много и все газуют. Там часто пробки, но мы там не работаем – косари гоняют, говорят – нельзя.

Наше место – на Сущевке, у метро «Рижская».

Вообще-то это район бригады Комка, но у него сейчас людей мало и он редко на Сущевку заглядывает. Если что, мы или смываемся, или башляем. Тёха злится, но платит – у Комка взросляки в бригаде, могут грохнуть.

Холодно. Ветер несет колючий снежок, морозит руки. Под ногами хрустит сахарная корочка льда, пухлое небо лежит на паутине проводов. Из зева метро несет гниловатым подземным теплом. Разноцветным ледоходом текут по улицам бесконечные потоки машин.

Мы идем на работу.

Тёха впереди, рядом с ним семенит Хорек и достает нашего бригадира:

– Тёха, а ты трахался?

Тёха лениво поворачивает голову и отвешивает Хорьку щелбан.

– Трахаются телки и голубцы. Понял?

– Ну… – часто кивает Хорек, потирая ушибленный лоб.

Щелбаны Тёха делает будь здоров. Ковши у него как у взрослого, мосластые и тяжелые.

Следом за ними цокает каблуками Шуня, а вокруг нее увиваются Сапог и Губастый. Там свой разговор.

– Девушку надо по походке выбирать, – просвещает пацанов Шуня.

 – Если телка идет как пишет – значит, трахается хорошо. А у парней у кого длинный нос – у того и член длинный. А у баб писька как губы. Если губы красивые – значит, и писька красивая.

– Дура, я же ее не целовать буду, – краснеет Губастый.

– Сам дурак. Красота спасет мир, хи-хи.

Эта Шуня прибилась к нам две недели назад. Говорит, что со спецприемника дернула. Еще говорит, что ей четырнадцать и что путанила на точке у хачиков.