Дети пустоты

Поэтому, когда поблизости обнаружилась остановка, а возле нее автобус, старый, оранжевый, такие и у нас в Арамиле ходили, мы не раздумывая шмыгнули внутрь, поднырнули под турникет и затаились на задней площадке.

Автобус ехал час, а то и больше. Билеты с нас никто не спрашивал, да и вообще никому не было до нас дела.

– Тут, наверное, все сами по себе живут, – предположил Губастый.

Я с ним согласился.

Выбравшись из автобуса на темной окраине, мы огляделись. Справа – бетонный забор, слева – деревья, за ними – многоэтажки, приветливо и уютно светящиеся множеством огней.

Дорогу нам заступило человек десять пацанов, в основном наша с Губастым ровня, но двое-трое были явно постарше. Мы слишком поздно заметили их, а когда заметили, оказалось, что дела плохи – москвичи обступили нас со всех сторон.

– Откуда? – ехидно поинтересовался мордастый парнишка в короткой куртке и ярком красно-белом шарфике на шее.

– Мы-то? С Урала, а че?

Вокруг заржали. Они смеялись натужно, гыгыкая, словно хотели показать, что я сморозил несусветную глупость. Губастый стоял рядом со мной и шумно сопел. Ему было страшно. Постепенно, сквозь отупляющую усталость, до меня тоже дошло – а ведь будут бить. Уж слишком громко хохочут.

– За кого болеете, уралмоты? – снова спросил мордастый.

Я пожал плечами – ни за кого, мол.

Тогда он начал объяснять, что мы – чмошники и чушки, что мы зря приехали в «их Москву», которая не помойка для таких уродов. Мы молчали – а что тут скажешь? Я вначале потихоньку оглядывался, думал – получится сорваться, а потом, когда они обступили нас, только следил за руками, чтобы не пропустить первый удар.

Его пропустил не я – Губастый. Один из москвичей неожиданно врезал ему ногой в живот. Я дернулся в сторону, тут и на меня навалились со всех сторон.

Когда тебя бьют шоблой, главное – чтобы ничего не отбили в животе. Поэтому нужно стараться закрывать его прижатыми локтями. Морду по возможности тоже подставлять не стоит, а поскольку руки заняты, надо согнуться и прижать подбородок к груди. И не падать. Как можно дольше не падать. Упадешь – все, будут пинать и топтать. И если не надоест, забьют до смерти.

Губастый упал сразу. Его месили четверо.