К нам едет Пересвет. Отчет за нулевые

Посему мне хотелось бы, попросил я, чтобы Россия по-прежнему оставалась свободной страной, где могут заниматься политикой любые политические силы, правые они или левые, не важно.

– И тем более, Владимир Владимирович, необходимо амнистировать всех людей, которые находятся сейчас в российских тюрьмах по политическим мотивам, – попросил я.

– Вы думаете, я никого не амнистирую? – спросил президент. – Иногда до позднего вечера читаю материалы по помилованиям и потом, не дочитав, подписываю не глядя.

– Ну тем более, – сказал я.

 – Мне хотелось бы, чтобы российская власть вела себя более корректно и, например, никто не позволял себе таких выражений, которые позволил себе Владислав Сурков, однажды заявивший, что в России «необходимо стричь яблоки и лимоны».

– Серьезно? – неласково усмехнулся президент. – Это Сурков будет их лично стричь? Я не знал.

– Да, было такое заявление.

– А вы, как я понимаю, один из представителей этих…

– Да, я один из названных плодов.

Путин кивнул головой: всё понятно.

Хотя мне показалось, что и до своего вопроса всё хорошо знал.

– А вы вообще как себя воспринимаете: как строгого правителя или как доброго? – спросил я. – Каким бы вы хотели остаться в истории?

– Ну зачем сразу «в истории»? Я еще жив.

– Можно оставаться живым, но не находиться во главе государства, правильно? – уточнил я.

Не став углубляться в тему возможного продления президентских полномочий, Владимир Путин сказал, что хочет остаться в памяти народной «строгим, но справедливым».

Тут кто-то из молодых писателей попытался встрять со своим вопросом, но я попросил с крайней степенью тактичности, отпущенной мне природой:

– Может быть, Владимир Владимирович еще как-то прокомментирует мои слова?

– Вы знаете, я с представителями вашей организации никогда не общался, – сказал президент. – Вот с Григорием Алексеевичем Явлинским общался, а с вами нет. Иногда только вижу вас в отдалении, во время всевозможных мероприятий, вы то с цензурными лозунгами стоите, то с нецензурными… И я до сих пор не знаю, что вы хотите.

Что вы хотите?

– Мы хотим быть допущенными в поле реальной политики, где по вине и региональных избирательных комиссий, и федерального избиркома умышленно создаются проблемы для любых в той или иной мере оппозиционных организаций, в том числе даже для таких, как СПС, не говоря о более радикальных.

– Нет, это не то все… Что вы конкретно хотите? – подавшись вперед, настаивал президент.