Возвращение в Египет

Вот оно:

Зачем, скажи мне ради Бога,

Аферой гнусной ты занялся?

Хотел ли денег достать много?

Аль, может быть, за славой гнался?

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

Когда ты «Мертвых душ» окончил,

Шепнул ли кто тебе, мой дорогой,

О том, что ты – Ващенко-Захарченко,

Не кто иной, как Чичиков второй?

…Боюсь, нечто подобное ждет и меня.

Дядя Артемий – Коле

Вопрос «что делать и пошла ли бы жизнь по-другому?» был сложным всегда.

Дядя Петр – Коле

Ранний Гоголь считал, что ничего поделать нельзя.

Что будет, если тронуть, видно по его «Старосветским помещикам». Не стало Пульхерии Ивановны, и всё под откос. Сначала чиновная опека, а потом такое запустение, что и татары бы позавидовали.

Дядя Петр – Коле

Мне, как и Святославу, кажется, что «Миргороду» и «Старосветским помещикам» еще не хватает регулярности. Идет улица – и вдруг посередине дом. А улица, или, вернее, проулок куда-то загнулся, пропал в огородах.

Скупкой душ Чичиков в поэме выстроил дворян, как на параде. Теперь, будто император, объезжает строй.

Дядя Ференц – Коле

И критики, сочтя поэму Николая Васильевича дворянским смотром, опечалились, что явившиеся на него оказались не годны к службе. Тетя Вероника – дама больших страстей, та и вовсе говорит, что «Мертвые души» – дворянский смотр перед лицом жизни и смерти.

Дядя Святослав – Коле

Что Чичиков, что Хлестаков работали с изящной легкостью.

Умели организовать пространство. Строили вокруг себя. Поставят народ, выровняют, затем принимают парад. Критикам Гоголя это не понравилось. Когда земля ложится под первого встречного, с готовностью отдается любому мошеннику, она – блядь, а не святая.

Дядя Артемий – Коле

Если всё же начнешь писать, помни: литература по своей сути вещь воровская, даже людоедская. Берешь чужую жизнь, прав на которую у тебя нет и не может быть, а дальше, так или иначе переварив, присваиваешь.

Дядя Степан – Коле

Писатель, чьи вещи не умирают вместе с ним, через полвека-век делается персонажем романа, который есть его жизнь. Даже если ты сказал о себе всё, что хотел, озаботился прилюдно обнародовать точное, выверенное завещание, это ничего не меняет. Написанное прежде расцветит твой образ, в худшем случае останется свидетельством, что тема выбрана неспроста. В общем, права мертвых никого не волнуют.