На последнем сеансе

Его собеседником был молодой художник Дима Клоц, которого, как я понял из услышанного разговора, жена выгнала из дома. Теперь он, пытливо заглядывая в глаза актёру, жаловался:

– Мою душу сверлит невыносимая боль.

Актёр покачал головой и, громко фыркнув, изложил свою версию боли.

– Боль – это прямой результат постоянного и гипертрофированного присутствия в нашей жизни клизмы, – бесстрастно разъяснил (пояснил) актёр. – В школе нам её ставили учителя, в армии – прапорщики, в университете – декан. Даже детей делают чем-то таким, что внешне напоминает клизму.

Дима Клоц устало вздохнул.

Актёр приподнял рюмку:

– За твою свободу!

Они сделали по большому глотку, и Дима Клоц сказал:

– Жена отлучила меня от своего тела.

– Отпей ещё, – предложил актёр.

Дима Клоц отпил ещё.

– Как она могла обойтись со мной так?

– Крепись! – сказал актёр.

Дима Клоц отпил ещё.

– Свобода… – проговорил он. – Только бы не растерять…

– Не каркай! – попросил актёр.

– А что, если моя жена вдруг…

– Не надейся, чудес не бывает, – перебил актёр. – Из одной мухи можно сделать лишь одного слона, не более…

– Ну да, – согласился Дима Клоц.

Актёр криво усмехнулся и для пущего эффекта ещё дополнительно рассказал анекдот о муже, который повёз свою жену к чудодейственному источнику, но чуда так и не свершилось – они до сих пор вместе…

– Я свою не повезу! – разволновался художник. – Но вот не прощу себе, что перед уходом не сорвал с неё блузку.

– Оплошал, – согласился актёр.

– Знаешь, – печально проговорил Дима Клоц, – у меня в доме осталась дочка.

– А у меня сын, – сказал актёр. – Однажды он из дома сбежал.

– Я всегда хотел сына, а получилась дочка, – сказал Дима Клоц.

Актёр стал объяснять, как делаются сыновья.

– Я делал всё точно так же, – сказал Дима Клоц, – но у меня дочка.

– Странно, – удивился актёр.

В кафе заглянул молоденький солдат. У него было озадаченное лицо.

– Что, боец, офицер клизму поставил? – спросил актёр.

Щёчки солдата покрылись алыми пятнышками, и он, попятившись назад, аккуратно прикрыл за собой дверь.

Актёр, заново наполнив рюмки себе и художнику рюмки, спросил:

– И что, собственно, сказала твоя жена?

– «Убирайся вон!»

– А ты что сказал?

– «Прости!»

– А она?

– «К чёрту!»

– А ты?

– А я промолчал. Что тут ещё сказать?

Актёр покачал головой и опрокинул в себя рюмку.