Маргарита

И опять на мысль о его занятиях тотчас ответил:

– Я специалист по древним культурам, рукописным историческим памятникам, прежде всего.

– Очень интересно. Тогда позвольте спросить о готовящемся сейчас на Западе издании…

– Евангелия от Иуды? – опередил гость.

– Как вы догадались?

– Многие сейчас интересуются, очень многие.

– Не фальшивка?

– Помилуйте, как может быть не фальшивкой нечто исходящее от каинитов – разумеется, их собственная фабрикация.

– Помню только, что это секта гностическая первых веков.

– Да и не за что похвалить – все с ног на голову переворачивали. Каин у них, видите ли, относился к разряду сверхпосвященных, Содом и Гоморра чуть ли не сосредоточие благодетели.

– А предатель Иуда зачем им понадобился?

Гость чуть подумал перед ответом.

– Не сам Иуда, нет. Просто Ему очень противились, – ударение ясно показало, о ком именно речь. – Только почему вы назвали Иуду предателем?

Странно прозвучавший вопрос озадачил.

Дмитрий взялся рукой за бутылку, чувствуя, что гость совсем не против «продолжить».

– Ну а как же его еще называть? Собственно, имя давно нарицательное.

– Нарицательное, – сильная рука взяла рюмку, и они снова чокнулись.

Гость выпил и опять не обратил внимания на тарелку, но заметив сожалеющий взгляд угощающего хозяина, взял вилку и скушал кусочек севрюги.

– Весьма приличного качества, – похвалил он, – астраханская, браконьерского происхождения. – И коснулся салфеткою губ.

Он поразмыслил немного, окунувшись ушедшим зрением внутрь. Совсем глубоко…

– Иуда ничего не писал. Ведь и времени у него для этого не было, – голова уверенно очень качнулась, – абсолютно не было времени.

– Вам, однако, не понравилось почему-то, что я назвал Иуду предателем, хотя слова эти вовсе не оригинальны.

Лицо собеседника отразило слегка, что ему действительно не понравилось.

– Я бы сказал, это несколько неделикатно в отношении того, кто потом наложил на себя руки.

Митя подумал, что если честно – смерть Иуды всегда выпадала для него из общего евангелического контекста, и умный собеседник, пожалуй что, правильно указал на упущенный оттенок в религиозной истории.

– Вот, – подтверждая его мысль, проговорил тот, – это, во-первых. А во-вторых, предательство, Дмитрий Игоревич, очень не простое понятие.