Маргарита

И не очень внимательно смотрит на экран телевизора, где показывают аккуратный, несмотря на сибирскую глухомань, городок Забуйск и рассказывают про молодые годы родившегося там лидера новой партии «Эх, Россия».

Забулькало вдруг в животе, и потянуло на расслабление.

Ришельевич поспешил в туалет.

И скоро вышел, довольный, что очищение произошло вовремя.

Где ж черти носят Рогнедку?

Большая комната в полумраке… он сначала не понял – она приехала?

Нет, понял.

Хотя снова не понял.

За столиком, где сидел он, сидят два мужика.

Из охраны?

Не может быть – те снаружи, и без приказа появиться не смеют.

Но главное – один мужик отхлебывает из горла его коллекционный коньяк, передает другому, и тот тоже отхлебывает.

Ришельевич, застывши, простоял секунд пять…

– Присоединяйся, чувак, – дружелюбно предложил кругловатый с откровенно скотскою мордой.

– Или там постой, – предложил другой очень неласково, взглянув на него одним темным, а другим неприятно серебрящимся глазом.

Мысль заработала: бандитский наезд, охрана наружи, следовательно, перебита…

– Мы мирные люди, – опять отхлебывая, проговорил толстый-любезный.

– Но наш бронепоезд стоит на опасном пути, – добавил другой.

– Что вам угодно? – спросил Ришельевич, стараясь глядеть исключительно на любезного и держать себя хладнокровно.

– Россию любишь?

– Грабить он ее любит. Короче, полтинник с тебя.

Нехороший поднялся и сделал к нему два шага:

– Там счет, куда деньги переведешь.

Дальше Ришельевич обнаружил себя на полу, а сверху глядела животнообразная рожа.

– Брат, – сердечно сказала рожа, – люби Россию в себе, а не себя в России.

День третий: хмурое утро, лед «тронулся»

Что там было потом, что там было?

Нет, он помнит.

Хотя не всё, не совсем.

Аугелла, она передала ему нотариально заверенные копии одной из самых крупных международных юридических фирм – вон, пакет на столике…

И благо – он самый главный, к черту сегодня работу.

В голове энергичный голос Высоцкого барабанит: «А где был я вчера…», и мешает сосредоточиться.

Госпожа Аугелла – опекун великой наследницы капитала, оказавшегося все-таки большим, чем у самого Гейтса.

«Только помню, что стены с обоями»…

Ой.

Челядь бегала в киоски скупать цветы, ансамбль цыганский, вызванный из рядом загородного ресторана.

Какие ноги!

В настоящих женских ногах всегда немного присутствует детство, подростковость вернее, с теплым ожиданием жизни.