Сказки для всех

– Конечно, умеют, – подтвердил немногословный кактус. – Только вида не подают. У нас, кактусов, не принято выставлять свои чувства напоказ.

И он надолго замолчал, удивляясь собственной болтливости.

Ближе к вечеру, когда солнце стало клониться к западу и подкрашивать видимую с балкона часть города, роза сказала:

– Я, все-таки, прямо не нахожу себе места: как же вы без солнца!

– Вы чуть-чуть поверните ко мне свой прекрасный бутон. Он будет мне вместо солнца!

– Я сделаю это утром, – пообещала красавица.

– Белое Солнце пустыни! – произнес кактус, сам не понимая, откуда взялась у него это фраза.

– Да вы поэт! – удивилась роза. – Кто бы мог подумать!

– Так уж и поэт! – застеснялся кактус. – Просто вы мне очень нравитесь!

– И вы мне! – призналась роза.

Надо сказать, что от этих слов кактус совершенно потерял покой. Неведомые прежде чувства овладели его серо-зеленым телом. Ему хотелось говорить и говорить со своей прекрасной соседкой, но та, свернув лепестки в бутон, уснула на всю ночь.

Кактус все тревожился и кряхтел, но делал это тихонько, чтобы не разбудить розу.

Он с трудом дождался утра.

Утром роза повернула к нему свое открытое лицо и воскликнула:

– Как вы прекрасны! Вы настоящий красавец!

Дело в том, что на скромном серо-зеленом колючем кактусе, прямо на ребре его ни то стебля, ни то листика, расцвел восхитительный красный цветок.

– Кактус зацвел! – с удивлением сказала женщина своему мужчине.

Баржа

Большая волна, прибежавшая из самой середины бесконечного моря, протиснулась в узкие ворота гавани и раскачала привязанные к палам суда. Ветра не было, было послеветрие, молчаливое возмущение водной поверхности, называемое мертвой зыбью.

На кнехтах и палах скрипели швартовые канаты, привязанные к бортам веревочные кранцы, похожие на грушевидные мячи для регби, смягчали столкновения бортов.

Среди этих рабочих звуков внимательное ухо могло уловить негромкие голоса, которыми переговаривались между собой стоящие борт о борт суда.

– Не могли бы вы подложить между нами еще один кранец? – сказала старая баржа высокомерной яхте. – Я боюсь, как бы мой ржавый борт не повредил вашу белоснежную краску!

– Не сейчас, не сейчас, – раздраженно ответила яхта. – Я сейчас занята: у меня совещание.