Варькино поле

Чего тут нового? Ну, обучить; ну, приручить к себе; ну, джигитовка… И всё! Да, конь иногда бывает очень хорошо прирученным своим хозяином на уровне инстинктов. Зачастую вот эти отлично выработанные животные инстинкты некоторыми творческими натурами, далёкими от жестоких реалий, воспринимаются как преданность коня человеку. А то и возводятся ими в такие чувства, как истинная дружба. Всё это понятно для обывателя. Чего только не может зародиться в человеческом мозгу?! Какого только бреда, какой околесицы не наслушаешься от иных впечатлительный, тонких творческих натур?! Но не до такой же степени, как у эскадронного с Мальчиком?! Это уже чересчур.

Это не укладывалось в голове командира кавалерийского полка.

Однако он, ротмистр Аверин, знал, что говорит. Впрочем, об его отношении с конём в полку ходили легенды. Обросшие людской молвой, а то и просто домыслами, они не всегда, возможно, соответствовали истине, действительности, но в одном были точны: эта пара – человек и лошадь – понимали друг друга, были единым целым не только в повседневной жизни, но и в бою.

Да и преданность лошади хозяину вызывало у сослуживцев – товарищей, командиров и подчинённых – неподдельное восхищение животным, вознося его в разряд существ обожествлённых, мыслящих.

Потомственный дворянин двадцати шести лет от роду, офицер в отставке Аверин Алексей Ильич вернулся в полк добровольцем вначале шестнадцатого года, успев принять участие в военной компании против немцев на фронте.

Прибыл не один, а с конём, со всей амуницией.

И сразу же покорили сослуживцев. И было чему удивляться боевым товарищам-кавалеристам.

Мальчик мог часами терпеливо ждать своего седока, пока тот не проиграется в пух и прах в «Фараона», или как называли эту же игру в кавалерийском полку – в «Штосса». Причём, ждал не у коновязи, не на привязи, как иные лошади, а свободно разгуливал у стен полкового лазарета, где офицеры играли в карты, то и дело заглядывая в занавешенные окна. Коню чужды были удила, его рот не знал железа. Он понимал хозяина без этой жестокой процедуры.

Однако уздечка – этот обязательный атрибут лошадиной сбруи, обязательно присутствовала, но вторым концом был постоянно привязана за луку седла на спине Мальчика. Управлялся голосом всадника или лёгким пошлёпыванием ладошки по шее коня.

Всегда встречал эскадронного командира после игры в карты радостным ржанием с нотками лёгкого укора.

– Ну-ну, не бранись, парень, чего уж. Так получилось, – оправдывался перед лошадью ротмистр.