О, Мари!

– А ты что, тоже студент? Заочник, видимо? Ты что вообще тут делаешь, мотоциклист?

– Я тебе еще раз говорю, как тебя там, Леонид! Ребята здесь собрались культурные, но, поверь, непростые. Мой тебе совет – уноси ноги, пока цел. Если и дальше будешь так себя вести, через пять минут в этом убедишься, но будет уже поздно.

– Серж, – артист повернулся к другу, – я не понял, он мне угрожает, что ли, этот велосипедист, мотоциклист, да хрен знает, кто он…

– Леня, посиди здесь пять минут, – показал Серж на стул рядом со столиком, – поздравим ребят с праздником и уйдем, пусть спокойно веселятся.

Так хорошо начавшийся вечер оказался под угрозой срыва. Сергей на правах хозяина попытался спасти ситуацию.

– Ребята, ставлю «белое» танго! Девочки приглашают мальчиков.

Девушки начали приглашать кавалеров. Мари подошла ко мне, сестра Сергея выбрала Сержа-кинокритика, одна моя кузина танцевала с Георгием, другая – с Суреном, двоюродным братом Рафы. Я пытался внушить себе, что не стоит обращать внимание на наглое поведение артиста.

– Хозяин, – громко обратился к Сергею Леонид, – а есть в этом доме какая-нибудь приличная выпивка? Коньяк, водка? А то на столе не пойми что. Какая-то вода для стирки.

Сергей достал из шкафа полбутылки коньяку.

– Давид, не обращай внимания, человек выпил, – пыталась успокоить меня Мари, – мнит себя звездой. Ему кажется, что общаться с ним – большая радость для окружающих.

Я рассеянно слушал Мари и думал: «Если я сейчас не разобью этому артисту нос, не пущу ему кровь, то, наверное, неделю не смогу от обиды ни спать ни есть».

– Пусть идет своей дорогой, – продолжала девушка. – Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.

Я заметил, что Рафа перестал беседовать с Ваником и, наклонившись, уставился на Леонида. Его большое, могучее тело пришло в движение, дергались плечи, мускулы щек, на лице застыла кривая улыбка. «Ох, кажется, будет беда, – насторожился я. – Рафа сейчас впадет в ярость и станет неконтролируемым».

– Эй, хозяин, включи какую-нибудь нормальную музыку: твист, рок-н-ролл! А то какая-то похоронная, – продолжал громко командовать Леонид.