О, Мари!

* * *

– Мари, можешь меня поздравить! На весь наш курс выделили всего два места на стажировку в МГУ, а параллельно – в Генеральной прокуратуре СССР. Заявителей было много, но утвердили меня и еще одного парня с курса. Я буду стажироваться в Главном следственном управлении, а он – в Центральной лаборатории криминалистики.

– И сколько же времени продлится твоя стажировка?

– Три с половиной месяца. Ты рада?

– Так долго… В Москве я не бывала, но знаю, что там много красивых девушек и они себя очень свободно ведут.

Три с половиной месяца – большой срок.

– Ну а если я что-нибудь придумаю и ты приедешь ко мне – хотя бы на месяц?

– Ты серьезно? А где я буду жить? Тебе же предоставят общежитие. И потом, как я оставлю телевидение, стажировку в школе? Тем более что скоро январь, в Москве холодно, а у меня нет подходящей одежды.

– Надо подумать… В любом случае, не представляю, как я смогу так долго жить без тебя. Сколько лет уже знакомы, но ведь дня почти не было, чтобы мы не виделись, даже когда болели! Время еще есть, что-нибудь придумаю.

В тот же день я начал действовать.

– Папа, по твоему совету я обратился в деканат и мне дали направление на стажировку в Москву. Это очень интересно и почетно, но я бы не хотел на такой большой срок расставаться с Мари.

– А предложения из КГБ не было?

– Слава Богу, они обо мне забыли. А может, поняли, что я откажусь – во-первых, из-за Мари, а во-вторых, я уже говорил, что предпочитаю спокойную жизнь ученого. Пусть это менее почетно, но зато дает больше свободы и самостоятельности – ни служебных командировок, ни жесткого режима, ни многочисленных начальников…

– Начальников, сынок, в нашей жизни везде хватает, и в науке в том числе.

И люди это, как правило, не самые умные. Где думаешь приютить Мари? В гостинице дорого, и туда страшно трудно устроиться. Кроме того, вы не расписаны, так что вместе вас не поселят. Следовательно, этот вариант отпадает.

– Давид, – вступила в разговор мама, – я понимаю, что вы с Мари давно перешагнули границы дозволенного.

Удивляюсь, как девушка до сих пор не забеременела. Может, ее мама-француженка знает какие-то секреты, неизвестные нам, простым советским труженицам?

– Чего ты хочешь, мам? Помочь или раскрыть тайну физиологии Мари и ее матери?

– Без грубостей, пожалуйста. Мнение нашего окружения о девушке для тебя хоть что-нибудь значит? Что скажут люди, если завтра вы вступите в законный брак? Или все это тебе неинтересно? Я против этой поездки.