Вальс на разбитых бутылках

Вначале он упрекнул себя за то, что поздно и к тому же плотно поужинал, потом задумался о «национальной привычке» набивать на ночь желудок едой и вспомнил археолога из Бельгии, которого работники института баловали изысканной азербайджанской кухней, наперебой приглашая к себе домой. Бельгиец, высоко оценивший азербайджанское гостеприимство, тем не менее всем задавал один и тот же вопрос, на который толком никто не мог ответить.

Из темноты на мгновение появилось вдруг недоумевающее лицо бельгийского археолога и, спросив: «Почему ви кушать перед спать?» – тут же исчезло.

Нариман усмехнулся и повернулся на бок.

Иностранного гостя иногда забирали в районы, чтобы показать знаменитые археологические памятники. После одной из таких поездок, появившись в институте, он первым делом зашел к Нариману. Увидев его помятый вид, Нариман ни на шутку перепугался и невольно вскричал:

– Что с тобой, Жан Марк, ты заболел?

Оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что кто-нибудь его может услышать, всегда корректный и тактичный бельгиец шепотом спросил:

– Наримань, умоляю скащи, что за супь с волосами ви кушать пять утря?

Выяснилось, что хозяева домика, где Жан Марк остановился с сопровождающими его людьми, решили побаловать иностранца и гостей из Баку хашем[1 - Хаs (азерб.

) – азербайджанское блюдо, известное также как «еда бедняка», варится из телячьих ног. Готовят его в основном зимой, оставляя на медленном огне на всю ночь. Похлебку едят на заре, добавляя соус из виноградного уксуса и мелконарезанного чеснока. ]. Нариман готов был сквозь землю провалиться и даже не знал с чего начать: рассказать о хаше и особенностях его приготовления или обругать нерадивое гостеприимство неумелых хозяев. Вслух же он, почему-то тоже перейдя на шепот, сказал:

– Это называется «хаш», а волосы не должны быть, понимаешь… Они просто плохо почистили ноги…, – увидев, как побелело лицо Жан Марка, Нариман заторопился. – Я имею в виду ноги коровы, то есть…

Но Жан Марка уже стошнило, и он пулей вылетел в коридор.

Нариман в темноте тихонько рассмеялся, потом взгрустнулось оттого, что Жан Марк так и уехал, не попробовав настоящего хаша. Во второй раз уговорить его не смог никто, даже Салима. Ему очень нравились блюда, приготовленные Салимой, он лишь искренне каждый раз удивлялся тому, что Салима, окончившая институт иностранных языков и назубок знавшая достаточно сложную грамматику французского языка, не могла и двух слов с ним связать на французском.