Иллюзия вечности

– Да, твою то мать!

Вопль взорвал аудиторию будто выстрел. Мы все мгновенно повернулись на голос. Застонало рассохшееся дерево скамей под телами студентов. Изумлённые лица застыли объединённые чертами общего вопроса: «– Кто посмел?» Немыслимо было и представить себе подобную выходку в присутствии доцента Семирядинова.

Доцент икнул от неожиданности, и выронил мелок на брюки.

– Да что это за херня?! – через несколько парт от меня, опираясь на стол, привстал Исаков и, очевидно не веря своим глазам, поднёс к носу окровавленную руку.

Переполненная аудитория ахнула. Сидевший рядом с Колей Исаковым Ярков, отодвинулся на край, что-то бормоча себе под нос и махая ладонью. Девушка справа вскочила и метнулась к окну.

Исаков медленно вышел из-за стола и, продолжая таращиться на руку, побрёл в сторону растерянного Семирядинова. Аудитория застыла на месте и лишь провожала ссутулившуюся фигуру товарища, аккомпанируя шелестом вопросов.

Не прошёл Коля и полпути до трибуны, как вдруг резко осел на ногу и мешком свалился на сокурсников – Диму и Диму К.

Тем временем доцент справился с лицом, зачем-то поднял с пола мелок и потрусил к Исакову: – Не волнуемся! Все в порядке, – кого-то успокаивал он, сам отстукивая мелком по чёрным брюкам. За спиной доцента на пол с сочным звуком шлёпнулся увесистый учебник по теории вероятности. Семирядинов, вздрогнув, резким движением обозначил широкий лампас по левой ноге собственных штанов: – Вот ведь… – пробормотал он конфузясь.

Толпа с гулом попёрла к телу Коли. Мне вместе с другом Сашкой посчастливилось попасть в партер.

Перепуганный Коля, лёжа на боку, причитал: – Не понимаю. Боже упаси… Что за херня, твою мать.

– Смотрите! Ах-х! – девушка Ольга закусила руку и красноречиво уставилась на левую ногу Исакова. Матерчатый ботинок потемнел, и с его носка по капле падала на пол кровь.

– Что это с ним? – Сашка обернулся ко мне.

Семирядинов склонился на колено, поднял Колину голову за подбородок и заглянул ему в глаза. Губы доцента беззвучно зашевелились. Выпустив, наконец, мелок из пальцев, он осторожно осмотрел рану на руке Исакова.

– Дай платок. Гринберг, дай платок! – Семирядинов, не оборачиваясь, протянул перепачканную ладонь к Юле Гринберг, стоявшей ближе всего к нему. Она извлекла из кармана кофты голубой платочек с вышивкой.