Раб и Царь

– Да это без вопросов, только повод-то какой?

– А тебе обязательно повод нужен? Вспомни, как вы лейтенантами собирались. Никаких поводов не требовалось.

Мама повернулась к сыну и, не моргая, уставилась на него.

– Ну, что молчишь? Рассказывай.

– Про что рассказывать, – не понял Дима.

– Не про что, а про кого, – уточнил отец. – Про Катерину, конечно.

– А что рассказывать? Поехали с группой за город. Я её проводил до дома, вот и всё.

– Да на чёрта нам твоя группа сдалась! Ты про Катю расскажи, – настаивала мама.

Дима рассказал всё, что мог: и про разговор с Рабом, и про венки, про то, как они с Катей упали в воду, и про то, как голышом бегали.

– И что, вот так голые все и бегали? – переспросила мать.

– Ну, не совсем, конечно, но бегали.

Диме очень интересна была реакция родителей относительно этого бега. Честно говоря, ему было немного обидно, когда он узнал от Кати, что она могла говорить с отцом на любые темы. Его интересовало, поймут ли его родители их поступок.

– Ну, молодец девка! – улыбался отец.

– Ты что, с ума сошёл, старый? – ахнула мать. – Молодым за девками не бегал, а теперь? Телевизора, что ли, насмотрелся?

Мама молча, никого не спрашивая, достала рюмки и вино. Так же молча она налила себе и отцу. Вероятно, долгая совместная жизнь уже научила этих людей понимать друг друга без слов. Они молча печально посмотрели друг на друга и выпили.

– А ведь ты прав, старый, – сказала мать отцу.

Говоря это, мать посмотрела на свой живот и похлопала по толстым плюшкам, свисающим по бокам.

– А сейчас, разве побегаешь? – она печально вздохнула. – Ушло наше время, отец.

Отец достал третью рюмку, поставил её перед Димой и налил вина.

– Ничего, мать, теперь сын за нас побегает.

Все трое выпили вино.

– А вы, когда молодые были, разве никогда так не бегали, – спросил родителей Дима.

– Да что ты? – махнула рукой мать.

– А помнишь брюки? – стал вспоминать отец. – Раньше брюки узкие в моду входили – «дудочки», – объяснял он уже сыну. – Вот ты представь, одел бы ты эти брюки, а тебя за это из института взяли и попёрли.

– За что? – не понял Дима.

– За брюки. Не понимаешь?

– И правильно, что не понимает, – сказала мать. – А вот мы понимали. И не только понимали, но и возмущались на таких.