Каждый охотник (сборник)

 – А то утром мамка с Ксюхой собирались в город, Ксюха что-то спросила у мамки, а та ей ответила, что для женщины всякий мужик как сюрприз, пока штаны не снимет, не узнаешь. Пап, а у тебя тоже в штанах бывает сюрприз?

23

Ольга появится ближе к обеду. Вместе с Сонькой. Я уже успею раскроить все оставшиеся циновки и буду усердно их клеить. Клей варится тут же в котелке. Сонька морщится от запаха, переворачивает пустой ящик, стелет на него тряпицу, берет из рук Ольги сумку и быстро и аккуратно расставляет – бутылку с чаем, два куска хлеба, сало, зеленый огурец, лук, соль, два вареных яйца.

– Ленты. Кирьян был с час назад. Просил передать. Сказал, чтобы ты не расслаблялся, и он завтра-послезавтра все заберет. И чтобы ты не забыл про обещанный эксклюзив. Цена будет выше. И что даже много гнать не нужно. Если все срастется, то чем меньше, тем дороже.

– Хорошо.

Она подходит ближе.

– Ты постель не убрал, я убрала. А Сонька посоветовала отнести тебе поесть. Садись, я помогу.

Ольга может. Они все рукодельницы. Лидка позаботилась, но Ольга лучше всех. Однажды села со мной плести, словно свежей водой меня окатила. Такие узоры, такие блики вывела, что и в голову не приходили. И теперь так же. И минуты не смотрела на мои руки, и вот же, присела к столу и делает не хуже меня.

Я ем.

– Как думаешь, у Ксюхи все получится?

Я давлюсь яйцом.

– Почему ты не спросишь: как думаешь, у Марка все получится?

– Марк уже получился, – объясняет Ольга, – Он уже. Понимаешь, уже. Остыл.

– Умер, что ли? – пытаюсь я пошутить.

– Нет, – Ольга думает. – В другом смысле. Он уже холодный. Отлит. Его можно уже выколачивать из формы. Он уже не изменится. А если переливать, то надо плавить. А плавить, значит разогревать как следует. И без гарантий. Вот скажи, Ксюхе оно надо?

– Бесполезно, – говорю я.

– Что бесполезно, – не понимает Ольга.

– Бесполезно плавить, – говорю. – Если только расплавить и расплескать. Уничтожить. Стереть в пыль. Это да. Лучшее средство. А под другую форму бесполезно.

– Почему? – настаивает Ольга.

– Человек не меняется.

– Это как же? – она поднимает брови. – Ну, не становится лучше? Не меняется в мелочах?

– Мы же не о мелочах говорим, – поправляюсь я.

– Подожди, – она хмурится. – Но если был человек нормальным, а потом запил, превратился в мерзавца.