Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

Свои в это вкладывать нерентабельно, – пожал плечами Олег. – Она мне сама всё и рассказала. Я думал, ты знаешь…

Дубровский не дослушал – он уже бежал вниз по лестнице. Его недоумение сменилось злостью. Намытая до блеска машина клиента стояла в паре метров от крыльца, а ее хозяин уже расположился на заднем сиденье. Прижав телефон к уху, он объяснял что-то, а на лице его отражалась глубокая удовлетворенность.

– Евгений Палыч! – почти прокричал Дубровский. – Почему я ничего не знаю о «Фернизолоне»?

В первую минуту клиент, казалось, растерялся, но, увидев Дубровского, опустил трубку и произнес, тепло улыбнувшись:

– Знаешь что, друг мой ситный: за твой гонорар можно вообще ничего не знать, только подписи ставить.

Готовь сделку и не морочь мне голову. Чтоб к дедлайну всё было. Трогай, – сказал он водителю, который курил неподалеку. Тот мигом выбросил окурок в снег и сел за руль.

Владимир, тяжело дыша после спонтанной пробежки, пустым взглядом проводил черную машину, а потом вернулся в здание, где оставил пальто и портфель.

…День оказался удивительно коротким. До вечера Дубровскому нужно было переговорить с еще одним клиентом, что он и сделал. Правда, беседу вел в основном Олег, а Владимир думал о своем, вспоминая серое лицо Елены Викторовны и ее идиотское пальто.

Когда он вернулся домой, Лара все еще была там. Она сидела в кресле с ногами, листала какой-то журнал, а волосы ее были убраны под полотенце. Владимир хотел поговорить с ней, но не смог придумать о чем. Тишина тяготила его и возвращала к мыслям о сегодняшнем инциденте.

Покопавшись в подключенном к колонкам айподе, Владимир поставил первую попавшуюся песню. Как назло, это оказалась какая-то тягучая и бессловесная мелодия.

Лара бросила журнал на пол.

– А повеселей ничего нет? И так серость…

Владимир ничего не ответил. «И правда – серость», – подумал он.

– Володь, – звонким голосом спросила Лара. – Ты чего скучный такой все время, как рак желудка? Вот ты о чем сейчас думаешь?

– О совести, долге, достоинстве… – сардонически ухмыльнулся Дубровский.

 – Да не парься, Лар. Чего ты паришься?

Он подошел к ней и сел на ручку кресла. Заглянул Ларе в лицо и откинул с ее щеки прядь мокрых волос.

Лара оттолкнула его ладонь и сморщила губы в искренней обиде.

– Как хочешь, – сказал Владимир. Он вытащил из кармана пиджака пачку и закурил, прекрасно зная, как Лара это ненавидит.

Она вскочила – такая злая и такая настоящая.

– И правда… – едко проговорила Лара.