В добрый путь! Сборник стихов авторов литературного портала Изба-Читальня

Что-был неправ? Наверное, неправ,

Но в нем жил пыл и в этом что-то было…

Свечою слова звёзды зажигал,

Законы жанра, как оно, без свеч-то,

Он током бил и перенапрягал,

Но в этом беспорядке было нечто,

Враз осадив Пегаса на скаку,

Безжалостно высмеивал бездарность,

Варящуюся в собственном соку,

С претензией, пардон, на элитарность.

Живописал, но не приукрашал,

Пускал в распыл тупые навороты,

Блистал умом… но как он дурковал!

И в этой клоунаде было что-то.

Он едко придирался к мелочам,

Кому-то обещал заехать в рожу,

Ату его! Пусть платит по счетам,

Построже с этой публикой, построже!

Скорей всего, себе же на беду,

Он был собой, но был, а не казался,

Гвоздят, обычно тех, кто на виду,

Как правило, за тех, кто не попался.

О бессознании и подсознании

Всё ли в масть в заоблачных чертогах,

Есть ли кто из нашего двора?

Здесь ли, там, мы – прежние, Серёга,

Ну, бывай, до связи, мне пора…

Что-то песен весёлых не хочется петь,

Не берёт за живое фальшивый аккорд,

Горизонты понятного стали темнеть,

Осознание вывихнув наоборот.

И не то, чтобы жизнь заломила вираж,

Или тупо закончились булки с икрой,

Просто вдруг запропал упоительный раж,

Задувающий в струны мажорный настрой.

Рваный ритм бытия в положении «ноль»,

Пульс, подобно вороне, боится кустов,

Пустота….но она не моя – эта роль,

Я к таким режиссёрским ходам не готов.

Робкий нерв беспокойства в подкожной броне

Загоняет в тупик, оставаясь в тени.

Пробивая на крепость, прижатый к стене

Обнажённый характер, лишённый брони.

Уязвимо-ранимый в своей наготе,

Вне конфликта в тугую пружину зажат,

Нынче он не на той роковой высоте,

От которой у труса колени дрожат.

Там, где всё продаётся и всё на показ,

Полноводные реки мелеют…увы…

Беспредел и безвременье, вычислив нас,

Если в чём-то непрАвы, то в целом правЫ.

Золотое сечение эры барыг,

Усадивших на привязь своих егерей.

Все они, «се ля ви», не корсары из книг,

Потрошащие трюмы чужих кораблей.

Свой кусок пирога добывая в бою,

Тех от этих всегда отличало одно —

Флибустьерский трофей оставался в строю,

Корабли мародёров ложатся на дно.

Их останки, забитые в зыбкую твердь,

Разъедает придонным планктоном и мхом.

Те, кто рвал им борта, обрекая на смерть,

Разве что вольнодумство сочли бы грехом.