Поэтесса

Впрочем, иногда мысли приходят в мою голову без спросу и без всякого таможенного досмотра.

Я знаю, что повторять сплетни нехорошо, но ничего не могу с собой поделать. И то, что все остальное человечество тоже ничего с собой поделать не может, для меня – слабое утешение.

Хотя – есть повод задуматься: можно ли быть нравственным простым усилием воли?

Имел ли я право иметь свое мнение о человеке, который должен был прийти в наш клуб?

Дело здесь вот в чем: во всех областях человеческой деятельности профессионализм безличностен.

Бесполезно относиться хорошо или плохо к человеку, создавшему отличный танк, построившему замечательный мост, заключившему важный для страны договор.

Творчество – исключение.

В творчестве автор продолжает самого себя.

Чтобы проехать по мосту, не нужно знать – о чем думал его создатель.

Чтобы понять картину – это необходимо.

Искусство – это очень неличная жизнь.

Конечно, нельзя путать человека с результатами его труда, но особенные профессии все-таки есть.

– Никому не придет в голову оценивать духовные качества человека с учетом того, что этот человек фрезеровщик или комбайнер, – мы разговаривали с моим другом поэтом Иваном Головатовым, и я сказал то, что сказал:

– Но вот мои качества люди оценивают с учетом того, что я – художник. А твои – с учетом того, что ты поэт.

Наверное, такого не бывает ни с какими другими профессиями.

– Бывает, – ответил мне Иван.

– С кем?

– С учителями и врачами…

…«Наш» классик был известен тем, что в каждом новом лидере страны наконец-то находил человека, который, в отличие от предыдущих лидеров, по-настоящему понимал его творчество.

И после долгих и мучительных раздумий начинал признаваться в этом на всех перекрестках, до тех пор, пока лидер оставался у власти.

Иногда отдельные злые языки называли классика конформистом. И тот, по бедности языка, отражал подобную клевету словом: «Злопыхатели».

И то сказать, какой там может быть конформизм, когда человеку, наверное, просто нравилось нравиться тем, кто сам себе нравится во власти.

Еще во время «перестройки», когда чуть не каждый начал искать свои дворянские корни, классик не только выяснил, что имеет родство с Рюриковичами, но даже придумал себе родовой герб.

Девиз додумала молва: «Плевал я на общественное мнение, если есть официальное».

И то сказать, возможно, наплевательство – это и есть первый шаг к идеальной жизни.

Думаю, классик наш был искренним.