Поэтесса

И еще, современное искусство – способное рассказать о своем времени интересней и умнее, а значит, лучше, чем время само рассказывает о себе…

– …А тебя понимает большинство? – спрашивают меня время от времени.

Вопрос этот так себе, не головоломка. Но ответить я не могу.

Потому, что не могу объяснить, что для творчества не бывает большинства…

4

– …Ты не забыл, что сегодня у нас подготовка к встрече с «классиком»?

Я уже позвонила ему, – Лариса вернула меня в сегодня, прервав мою интервенцию в прошлое.

– Не рано? – вздохнул я. Классики в моем представлении должны иметь крепкий, долгий сон людей, которым не в чем себя упрекнуть.

– Ничего, – сказала Лариса, – подошел к телефону сам.

– Ну и чем он занят?

– Столбит себе место на пьедестале перед восторженными массами.

Во мне сразу возник лучезарный образ «классика».

Хотя я и понимал, что смеяться над теми, кто достиг по-настоящему больших успехов, не только легко, но и неприлично.

– Может, доставить ему восторг масс в письменном виде? – спросил я после фрагментной паузы, но Лариса отреагировала на мой энтузиазм скептически:

– А не перебьется?

– Ну, что же, возрадуемся встрече с классиком устно, – удовлетворенно перевел дыхание я.

Это была хоть и откровенная, но все-таки искренняя ложь. Уже и не лицемерие, а так, игнорирование факта…

…Вообще-то наш классик был явлением скучным, и сам навязал нам себя.

Классики как праздники: иногда приятны, но всегда навязчивы.

Но он пообещал телевидение.

И потому, если бы нам пришлось везти ему формальное письменное приглашение – то это приглашение пришлось бы везти мне.

А мне этого не хотелось.

Не потому, что мне было лень вставать и ехать – на подъем я человек легкий. И не потому, что я не люблю наших классиков.

Просто наши великие слишком беззастенчиво заставляют любить себя еще при жизни.

Этого я не люблю.

И не люблю тех, кто это любит.

В конце концов – это просто не честно…

– Ой! Подожди! – воскликнула Лариса на другом конце телефонной проволоки.

И я едва не вздрогнул:

– Что случилось?

– На плиту кастрюлю поставила и забыла.

Не вставай пока.

Подумай.

Я тебе перезвоню, – крикнула мне в трубку Лариса, и у меня появилась возможность выбирать – о чем подумать.

И этот выбор определился ситуацией…

…Моя собственная неспособность стать классиком стала мне очевидна уже давно.