Любовь длиною в жизнь

С гордыней тоже сложно, встретил ты ее,

Запомни жизни путь – короткий смертный.

Не создавай себе кумиров ты ни из кого,

Кумир твой Бог, единственно бессмертный.

И меч завистника твою главу не усечет.

Зачем завидовать ему тебе напрасно,

Завистник повернется и уйдет, совсем уйдет.

Палат ведь у тебя нет каменных —

чего стараться понапрасну.

04.03.2010

Похвала зависти

О, Зависть, я тебя в стихах сегодня осужу.

Ведь это слово вызывает омерзенье.

Оно обозначает в человеке – «все хочу».

Отнимет все он у соседа без сомненья.

Высокая гора, средневековый замок на горе – там феодал,

Внизу под замком еле выживают люди,

А по соседству горка чуть повыше – ты ее наверное видал,

И замок помощней – все отниму и без прелюдий.

Война, дома разорены, повсюду льется кровь,

Там не щадят ни женщин ни детей – ей Богу,

Все для того, чтобы захватывать и вновь, и вновь,

Веками выстилать для зависти кровавую дорогу.

Далекая земля, которую не видел и во сне,

Но вера там другая, хоть земля землицей,

Тут надо католическую насадить, ну, почему не мне.

Все палестинскому народу оплачу сторицей.

Война и крестоносцы в Палестине,

Дворцы пылают, и кругом убитые лежат,

Но «гроб Господень» защищен отныне,

Плевать на мертвых, лежа пусть песок едят.

А результат той зависти – двадцатый век,

И в Палестине где католицизм? Такого и не знают,

Там палестинцев и евреев тьма, не сосчитаешь всех,

Они друг друга и сейчас без счета убивают.

Прошли года, а войн, которые от зависти не перечесть,

Миллионы матерей над гробом сына плачут.

А тем завистникам, что наверху – нужна победы честь.

Те слезы материнские, ну, ничего не значат.

Какой позор – Германия и Австрия двадцатый век,

Где Шиллера, Бетховена и Моцарта рожали,

Вдруг Гитлер – в зависти своей он недочеловек,

И эту зависть множество людей с ним разделяли.

Ну, мало им Германии и пол-Европы, да притом своей,

У них глаза гораздо шире горла.

Мы третий рейх построим для своих людей,

А остальные люди просто тошнотворны.

А результаты черной зависти – ну, подсчитай скорей,

Вон обгорелый труп аж в пятьдесят четыре года,

И трупы Геббельса, жены и шестерых детей,

Эх, зависть, порождаешь ты одни невзгоды.