Избранное

В просиненный весенний день ее ты возрождаешь.

Так и звени, вызвенивай весенний день.

И радуй слух как гимн божественной природе.

Она готовится к Весне, почувствовав капель,

Которую не перестанем слышать мы в осенней непогоде.

07.02.2010

Это ты

Жене Риточке

Чем дальше дни уходят, в дымке исчезая,

Чем дальше исчезают вдаль года,

Тем больше я того не понимаю,

Откуда знаешь и насколько чувствуешь меня.

Ты знаешь, что мужчины – дети в сути, дорогая,

Ты видишь то, о чем я только лишь догадываюсь иногда,

От многих бед меня ты ограждаешь,

И от ошибок, что могли бы погубить меня.

Ты видишь под водой такие острые каменья,

Которые и в страшном сне не вижу я,

Как Богородица – достойное сравненье,

Жалея, сострадая и любя, как «Пиета».

Любовь и преданность ко мне твои неизмеримы,

Мы вместе пятьдесят – в сознании моем,

Вдвоем в молитве мы непобедимы.

Еще, надеюсь, в этой жизни с Богом проживем.

Ведь так среди десятков тысяч тонн руды,

Единственный большой алмаз находят,

И только так через огромные труды

Любовь и понимание приходят.

На свете главное – я точно знаю – есть,

Правдивая душа и нежность с добротою,

Достоинств всех твоих не перечесть,

А остальное в жизни назовем мы суетою.

И вот к концу подходят и тревоги, и смятенья,

Должна закончиться в итоге жизненная суета,

Быть может, несмотря на наши прегрешенья и сомненья,

Господь откроет нам с тобой свои врата.

А в полном понимании Господь – Любовь и Свет – Покой,

И мы прошли в любви и свете все дороги,

Пройдя предел, представ перед Тобой,

Узнаем душ своих судьбу – там, на твоем пороге.

26.06.2009

Старый пень

Жене

Стою, грущу, душа сейчас в смятенье,

Передо мною старый пень стоит,

Он смотрит на меня в недоуменьи,

И сердце бедное мое от этого болит.

Каким могучим ты каштаном был,

Таким же, как и я, красив и молод,

Цветами ты прекрасными весь был покрыт,

Пока не наступил осенний холод.

Я помню, как сейчас, у корня твоего

Сидела девушка, сияя красотою,

Теперь мы перед пнем твоим стоим,

Старушка верная моя со мною.

Каким могучим ты каштаном был,

Таким же, как и я, лет в двадцать,

Какою кипенью цветов одетым был,

Теперь не можем мы ничем похвастать.

Теперь уж нет той кроны над тобой,

А голова моя покрыта сединою,

«Что, брат, молчишь? Ведь нечего сказать,

Уж нечем поделиться нам с тобою».