Зов. Антология русского хоррора

Разбудил меня странный звук – сначала скрежет, затем тоненькое поскуливание, переходящее на протяжный вой. Волки? Нет, не похоже. Возможно, собаки выбрались из сарая и скребутся под домом? Вой прекратился, послышалось всхлипывание, жалостливое и по-детски трогательное. Боже, у меня галлюцинации? В комнате совсем стемнело. Я включил карманный фонарик и осмотрелся, вроде бы звуки шли из коридора. Вот, снова… эти всхлипывания, переходящие в какое-то бульканье и вой. Так недолго и сойти с ума! Похоже, плач ребенка.

– Евгений Николаевич, вы отужинаете с нами? – вдруг услышал я голос Вассы.

Она зашла ко мне, разгоняя горящей свечой полумрак:

– Вы чего в темноте? Вот же спички. На табурете за кроватью керосиновая лампа!

Я сконфузился из-за своих страхов, мало ли что могло почудиться, и поспешил зажечь фитиль. Вместе мы направились в гостиную.

– Сударыня, простите за бестактный вопрос, – не удержался я, – я слышал странные звуки, а может…

Васса остановилась, посмотрела на меня как-то настороженно и тихо сказала:

– Собаки, видно, скулят.

Мы вошли в гостиную. За столом чинно восседал Леонтий Петрович. Он нацепил круглые очки в тонкой оправе и изучал какие-то топографические карты.

– Присаживайтесь, – не отвлекаясь, сказал он, – налей нам, Вассочка, коньячку для бодрости. Из моих запасов. Знакомство отметим.

Я не стал отказываться, тем более, несмотря на пышущую печку, в доме было прохладно.

– Скоро у местных чукчей праздник… День кита, – отвлекшись от карты, сказал Семёнов. – Тогда вдоволь всего будет, монтак попробуете. Завтра выходите пораньше, вам как этнографу должно быть интересно в обрядах поучаствовать?

– Непременно! – оживился я. – Удачно я подоспел. День кита – древний чукотский праздник, никогда не присутствовал.

И тут я вспомнил, что хотел спросить все время:

– Леонтий Петрович, где же все полярники? Я чего-то не пойму… Шварц утонул, ну а остальные, Киреев, к примеру, вернулись на материк? Тут у вас человек пять должно зимовать, как же так?

Семёнов переглянулся с женой.

– Молодой человек, севера вам не курорт! Это не Ницца и швейцарские Альпы, – нахмурился Леонтий Петрович. – Здесь опасно. Ну, извольте: Шварц утонул в прошлом месяце, картограф Басин и метеоролог Лёвочкин без вести пропали. Пурга тогда мела жуткая.