Просто жизнь

Полынь – трава дурманом в голову зашла,

И рыжие подсолнухи следят за солнцем,

Шумок с гумна – полуденная тишина,

Старушек головы в повязанных платках в оконцах.

Мальчишки заигрались тряпочным мячом,

И козы блеющие щиплют траву,

Деревня тихая залита солнечным лучом,

И сердце обливается душевною отрадой.

Большак. Большак – твой перекресток – весь в пыли,

Проезжею телегой взбаламучен,

И лес таинственный стоит вдали,

И сеном пахнущий овин над кручей.

Вот появился «Газик», вдруг остановясь,

И трое из морской пехоты появились,

Какая у морских с той деревенькой связь?

Похоже, адрес знали, взглядом зацепились.

Вот подошли к калитке, ко двору,

И к ним мужчина с женщиной из дома вышли,

И подошли к троим, поняв, что не к добру,

Молчали оба, погрузившись в мысли.

Стояли молча, по щеке пошла слеза,

Все трое сняли перед стариками бескозырки,

Уж не дождутся старые домой сынка,

И внука не дождутся, и его улыбки.

Проклятая война, затеянная ни про что,

Ты отнимаешь у людей все лучшее на свете.

Рыдают женщины и втихомолку – их мужья,

Уж не откроют в дом родной калитку дети.

Атака

Эх, ночь перед атакой, это же – Шекспир!

Здесь драма в драме – сказано в квадрате.

Просвечивает, как в кино, ракета темноту,

На дне окопов в думы погруженные солдаты.

Тот, кто не брился и не целовался никогда,

В воспоминаниях, как с Лелькой на «сельпо» нацелил

Подушечку в полосочку, другого, как всегда.

Зачем же он тогда ее так долго клеил?

Другой, постарше, он рукою об затвор,

Весь в думах о жене в квартире коммунальной,

Как там ребенок, и на что она живет,

Ничем не может ей помочь в той жизни дальней.

Другой весь ревностью измучился, не спит.

Как там невеста: иль верна, иль загуляет,

А вдруг к ней ночью хахалем, который на броне,

В письме она напишет – ничегошеньки не знает.

А как живет старушка-мать, и старенький отец,

Такие мысли многим в голову приходят.

Увидеть их в последний раз, когда-нибудь,

А жизни, может быть, последний час подходит.

Другой продумывает, как назавтра жизнь спасти,

Вместо себя другого жизнью расплатиться,

В глубокую воронку незаметно заползти,

И там до окончания атаки боя схорониться.

А есть такой – какому только порученье дать,

Он в голову твою залезет, и в дела и мысли.

В бою не вздумай повернуться вспять,

А то изменишь сталинской отчизне.