Просто жизнь

Вот так десятилетьями дурачили народ,

В те страшные года, которые уж позабыли,

«Усатый» избежал осиновый свой кол,

Хотя на этот кол его бы и сейчас не посадили.

И в семьдесят четыре не возьму я в толк никак,

Как все прощается убийце-фарисею,

За что был на кресте распят Иисус Христос,

За правду-мать, которую он сеял?

Родительским крылом прикрыт был, слава Богу,

И с папой, мамой проживал спокойно дни,

Не знал того, что в дальнюю дорогу

Мешочки с сухарями припасли они.

И в этой вот стране – свободной и прекрасной.

Ведь мало палачу еще смешных забав,

Он в бедную семью ворвался, кровожадный,

От матери одно крыло он отрубил, отца забрав.

И вот с одним крылом, как раненая птаха,

С такою жизни тьмой сражалась птица-мать,

Чтоб вырастить меня и сделать человеком,

И в детский дом, когда придут, чтоб не отдать.

Шли трудные года, и шла война, но, слава Богу

В дом к нам уж не пришел усатый Вор,

Он больше нам не пересек дорогу,

Так здравствуй, наш московский двор!

О, наш московский двор – мы были обогреты,

Всегда он теплым был и солнышком согрет,

В те времена моя жена жила в среде военных,

А я рос в центре, там, где красный Моссовет.

А дождик детства никогда я не забуду,

Он дробной каплею по крышам колотит.

И с туфлями в руках, прыжками через лужу,

Девчонка из двора к свиданию спешит.

Мальчишка из двора бумажный свой кораблик,

В искрящейся воде вдоль тротуара запустил.

Другой мальчишка солнечный свой зайчик

Осколком зеркала прохожим засветил.

Другой у теплой стенки, солнышком прогретой,

К большущей мухе нитку привязал, и вот

Она летает на огромном расстоянье

И недовольно там жужжит, как самолет.

В подвальном сумраке старинные редчайшие монеты

Так, между прочим, находили в те года.

И в «расшиши» их в пух и прах о стенки разбивая,

Не понимали, что мы делали тогда.

Монеты весили по сотне граммов, может.

Лица царей из серебра отлиты профилем.

И этот профиль так стирался на асфальте,

Что дворовой асфальт светился серебром.

Ах, сколько натворили всяких дел мальчишки,

И в том, что делали, не понимали ничего,

Не знали, к счастью, нумизматы все про это,

А то, наверняка, лишились бы сознанья своего.

В мои годы все пространство, которое сейчас занято машинами, было обнесено забором. Двор имел замкнутое пространство, в котором мы росли и развивались.