Просто жизнь

Наверно, думали, что будущую жизнь спасут они,

Спасет несчастная копейка – это капли,

Ну, понимаю, тысячи, быть может, помогли б,

А сотни эти жалкие спасут навряд ли.

С тех пор уж тридцать лет прошло,

Ладинсполи случайно вновь мы посетили,

Но маклерские долларов обмен и воровство

Ладиспольцы и до сих пор не позабыли.

Бывало, из Америки к нам приезжали чуваки.

Пораньше нас из матушки России умотали.

На фотках в девственной и сексуальной ломоте

Их трепаные жены на капотах кадиллачьих возлегали.

И кадиллаков вид подействовал на нас,

Ведь раньше я не мог купить руля от «Волги»,

На две шестьсот купили мы тряпье,

Чтобы в Нью-Йорке избежать кривые толки.

Америка сидела плотно в наших головах,

Картинками сороковых времен блестящих.

Какие боа, женщины, а смокинги, а рандеву!

Какие мундштуки во рту у дам курящих.

Приемы, мюзиклы, Армстронг и Нат-Кинг-Кол,

Я был уверен, заработаю на все на это.

Приехал, прослезился, понял, дурачок.

Что все мои мечты уплыли в Лету.

В огромном «Боинге» летели чуваки,

Прекрасно овладевшие англо-саксонской речью,

Примерно так же, как китайский мандарин

Владел старославянским и древнейшей

клинописью междуречья.

Пилоты «Боинга» должны нам кланяться, но до земли,

За то, что самолет наш не был перегружен,

Во-первых, потому, что груза языка мы не везли,

А во-вторых, и груза денег – нам он был не нужен.

Рынок «Американо».

Жизнь VI часть

Ну вот, пересекли за девять часиков мы океан,

И Статуя свободы вдруг отбросила свой факел,

Свободными руками обняла нас вдруг,

От страха неизвестности, потерянности я заплакал.

И вот попали мы в ужаснейший отель.

Самоубийством здесь покончить легче!

Здесь тараканов больше, чем в Клондайк струилася толпа.

Зачем Италию покинул я – о, провалиться мне на месте!

Узчайший стрит, заваленный помойкой весь,

Какие-то двойные стекла в плесени и грязи.

За стойкой бара – по стаканам смесь.

Я понял – никогда не выбиться отсюда в князи.

С Лимоновым во всем согласен я,

Здесь абсолютно чувствовалось все чужое.

Поверь, здесь никому не нужен ты,

И никому не интересно все твое былое.

«Ирчи» в Нью-Йорке не был итальянское «Ирчи»,

Здесь не возились и минуточки с тобою.

Сказали, у испанцев ты жилье ищи,

Получку получи, а дальше обходи нас стороною.