Просто жизнь

Нет, это был не сон – кругом звучала речь,

Одетых превосходно, сытых иностранцев,

Тут Англия, Америка, Германия – не счесть,

Ну, и советских бывших парочка засранцев.

Освоились мы быстро, засучивши рукава,

Что делать с коньячком и водочкой… додули,

И в миг прекрасный аппетитный закусон

Ну, глазом не моргнуть, мы развернули.

«А так как говорили без акцента мы на этих языках»,

То молча жестом иностранцам намекнули,

И, оказалось, выпить иностранец не дурак,

Минуты не прошло, как водку коньяком мы полирнули.

И не заметили мы в радости тогда,

Как самолет прорвался в высоту – дельфином в воду,

И искренне порадовались господа

За то, что вырвались мы на свободу.

И, слава Богу, мы защищены транзитом,

Пока не попадем в тот вожделенный рай,

Немного денег на дневное пропитанье

Капитализм, ты хоть умри, но нам отдай.

Зато теперь ты в браке со свободой,

Которую ты всей душой хотел!

Теперь бы к браку этому прибавить бутербродик,

И доказать, что жизнь «существование белковых тел».

К тому ж Господь помог нам уцелеть,

Ну, не заметили мы в радостном угаре,

Что в крылья только половина керосина залита,

И самолет до Вены лихо долетел

«на вино-водочном коньячном перегаре».

Ну, смехом – смех, а жизнь – жизнью, брат,

Та Вена хороша сейчас для венского аборигена,

Попробуй ты с семьей без языка, без денег проживи,

Ведь даже бочки нет, которая была у Диогена.

А вскоре был сколочен тот еврейский поезд,

Заполненный бежавшими совками под предел,

Кого там только не было – дантист, профессор,

«Триперолог», повар, прожига-жулик,

Но последний в тот момент был не у дел.

А после мюнхенской Олимпиады нас особо охраняли,

Примерно, как у Брежнева – солдат не счесть,

Спецназ черненными 16-М вооруженный,

До Рима поезд провожал, какая честь.

Часы тягучие прошли и в сердце Рима,

Вокзальной суетой окружены,

Наш поезд в «Термини» вкатился тихо,

И в «вечном городе» вдруг оказались мы.

Затем в заношенном задрипанном отеле очутились,

Куда нас быстро провожающие привезли,

И здесь такое с нами приключение случилось,

Что в самом худшем сне не ожидали мы.

Раздался русский голос:

«Господа, счас время «перманджаре»,

Тарелку макарон извольте получить,

Затем наверх – дадут вам мили-лиры,

Чтоб в Риме-городе вам долларом служить.

У лысых волосы на голове поднялись дыбом,

За что нас обозвали грубым словом – «господа».