Борель. Золото (сборник)

– Ну, вот видите! – крикнул, вскакивая, Лямка. – Как раз к делу.

Плотники положили ложки. В толпе кто-то крякнул и гаркнул «ура», другие подхватили. Рабочие густым тыном поднялись на ноги.

Обоз с хлебом подходил неслышно, снег не хрустел.

Яхонтов с Вихлястым вышли из кошевки и приблизились к кострам.

– Обедать с нами, милости просим!

– Ждали-ждали, все жданое было поели.

– Кончили тика в тику. Дело за хозяевами, – сказал старший, жуя заросшим ртом.

– А, привез, привез, – усмехнулся Яхонтов.

– Да как же, уговор дороже денег!

И как только сказал, снова криками заухала тайга.

Вихлястый, натяжно переступая, нес два ящика, из которых стройными рядами торчали коричневые головки бутылок.

– Пять лет не пивали такого причастия! – крикнул парень со шрамам на щеке. Он выхватил на ходу бутылку и со всего плеча ударил донышком о ладонь.

Пробка со свистом пролетела над головами рабочих.

– Брось!.. Вот хамина, дорвался, сволочь! – кричали сзади.

Яхонтова ухватили под руку и усадили в круг. Дела веселили и без водки, но он выпил поднесенную чашку.

Вихлястый раздавал бутылки и бабьим голосом окрикивал рабочих:

– Не наваливай! Не наваливай! Тю, черти земляные. Ух, эта шахтерская кобылка – из глотки рвет.

Чашка позвякивала, переходя из рук в руки.

Кто-то затянул старинную проголосную:

Полно, полно нам, ребята,

Чушо пиво пити,

Не пора ли нам, ребята,

Свое заводити.

К вечеру возчики начали ссылать хлеб в новые амбары.

На утоптанном снегу чуть дымили смолистым чадом догорающие костры. Порожние подводы одна за другою вытягивались в длинную нить.

К прииску нужно было сделать большой круг равниною (напрямик попасть было нельзя).

Лямка одной рукой придерживал большую трубку, а другой подбирал вожжи, осаживая нетерпеливую пару сытых гнедых лошадок.

– Отжили бедно! Отъездили плохо! – мигнул он Вихлястому на лошадей.

По взгорьям к прииску стягивались кучками дальние лесорубы. Синеватый дым густо висел над крышами построек.

В полуверсте от прииска дорога сворачивала на Боровое. Лямка, упершись в передок, задерживал горячившихся лошадей.

– Не заночевать ли нам, Борис Николаевич? – сказал он, шамкая чубук трубки.

– Это почему? – удивился Яхонтов…

– Да так, сердце что-то сохнет… Ночь… Темень…

– А вот, – показал Яхонтов дула двустволки.