Борель. Золото (сборник)

И когда Настя накрыла на стол, фельдшерица уже ставила на него бутылку с винами, мензурки аптечные и свои дорожные закуски.

– Если нужно покрепче, господа, то и такое найдется!

Мужчины вопросительно переглядывались и, улыбаясь, молчали.

– Слово за товарищем Рувимовичем! – хитро подмигнул Василий Лоскутовой.

– Ах, вы стесняетесь?! – догадалась она. – Ну, господа, я думаю, это напрасно! Ведь все же здесь свои. Я несу… Товарищ Рувимович, вы не возражаете? Да?

Рувимович закатывал под лоб свои голубые глаза и, улыбаясь, пощипывал острую черную бородку.

– Действуйте, товарищ Лоскутова, только господами не называйте, – смеялся он, показывая желтые зубы.

– А вы опять за свое?.. Вот, представьте, всю дорогу он мне замечания делает, а я привыкла, знаете. Ну что мне делать с этой скверной привычкой? И что тут особенного?.. Ну, садитесь, все-все ознаменуем, так сказать, наше знакомство…

– А я вас где-то встречала, кажется, – вдруг обратилась она к Яхонтову.

– Это наш директор, глава Удерской системы, можно сказать! – ответил ей Василий, расставляя стулья.

– Директор? – удивилась Лоскутова. – Ну почему же вы раньше не познакомили? А ведь я думала – вы здесь директор, – кивнула она головой на Василия.

– Это почему же вы думали? – смеялся Василий.

– Да так, знаете… Ну, хотя бы по внешнему виду, по осанке…

Ну наконец по вашей шевелюре! А кто же вы?

– Предисполкома, – поспешно ответил Рувимович.

Лоскутова скривила лицо и значительно подмигнула Василию.

– Ну, за что мы выпьем?

Она подняла кверху мензурку и чокнулась с Василием, прищурив слегка глаза.

Фельдшерица беспрестанно говорила, смеялась, подливала спирт мужчинам и приневолила Валентину выпить две рюмки подкрашенного.

Компания становилась разговорчивее, лица краснели.

Даже Рувимович кривил рот и закатывал глаза.

Настя покачивала головой и, не зная чему, смеялась до слез и грозила пальцем Валентине.

– Ах! – вскрикнула Лоскутова. – Танцевать, танцевать, танцевать, господа! – Она топала ногами и дергала голым плечом.

И только когда засерел утренний свет в окнах, все почувствовали внезапную усталость, Настя стелила постели.